Онлайн книга «Запретный плод»
|
Потом они облазили всю усадьбу в Коломенском, пообнимались с вековыми дубами и перебрались в раздольное Царицыно. Прошлись открытыми аллеями, где малыши собирали с оголившихся клумб белые, чуть поблескивающие камешки. Макс присел, тоже сунул в карман один: «Да просто так – на память». Потом вдруг спросил, глядя на нее снизу: — Тебе совсем не было страшно, когда мы летели сегодня по трассе? Мы ведь запросто могли разбиться. — Могли, – подтвердила она. – Но мне в это не верилось. От тебя не исходит ощущение опасности. И потом, знаешь, я не так уж боюсь смерти. — Не боишься? — Я сказала: не так уж боюсь. Не то, чтобы совсем… Но мне любопытно было бы узнать, что там. – Ольга неопределенно мотнула головой. — Страшно другое: мы ведь могли искалечиться… Она улыбнулась: — У меня чудесная сестра! Она не позволила бы мне сгнить в доме инвалидов. И тебе тоже… Хотя это, конечно, эгоизм – так думать. Они еще немного постояли возле пруда, молча глядя на серую гладь воды. Но желанной тишины здесь не нашли: в Царицыно вовсю шла реставрация, с треском разлетались искры сварки, стоял железный стук, назойливое рычание моторов. — Милый пруд, но я люблю море, – сказала Ольга. – Непокой люблю. Ни озера, ни вот такие пруды меня особенно не трогают. — А я лето на Клязьме проводил, у бабушки. Сейчас там по водохранилищу такие яхты ходят – обалдеть можно. Внутренним взором она вдруг увидела смеющееся лицо Макса, стоявшего на борту яхты. Обнаженный по пояс, босой, штаны закатаны до колен, и такой же небритый, как сейчас. Красавец-пират. На самом деле они все были беззубыми и страшными… — У тебя будет своя яхта, поверь мне, – сказала Ольга. Он заглянул ей в лицо: — Это шутка такая? — Нет. Совсем даже не шутка. Иногда у меня бывают такие предчувствия или видения, не знаю, как лучше назвать… — И ты увидела… — Да. У тебя все будет хорошо. Даже лучше, чем ты думаешь. — Это вряд ли. Чуть приподняв подбородок, Макс, прищурившись, поглядел в ту даль, где еще промелькивали силуэты хорошеньких фрейлин и галантных молодых дворян. В лице его не было ни отсвета грядущей радости. — Почему? – спросила Ольга с тревогой. — Поедем отсюда, – позвал он. – Поедем ко мне. Здесь слишком много… всего. Воздуха, воды, пространства. Рассмеявшись, она откинула волосы: — У тебя ведь клаустрофобия в детстве была, а не боязнь открытого пространства. Храбрый пират испугался этой лужи! Резко наклонившись, Макс подхватил ее на руки, шагнул к воде: — Сейчас искупаю! Может, он ждал, что она взвизгнет, но Ольга лишь крепче сжала его крепкую шею, уткнулась в нее. И, не донеся ее до кромки воды, Макс замер, продолжая держать ее, наклонил голову, прижался лбом к ее волосам. «Прощание, – мелькнуло у нее в мыслях. – Вот что сейчас можно лепить с нас…» Ей показалось странным, что она уже смотрит на мир через восприятие Макса. Не актриса – скульптор. Момент единения и разлуки одновременно. Не в первый раз Ольга сказала себе, что они все равно расстанутся, но сейчас это было не доказательством логики сорокасемилетней женщины, а пришедшим извне очередным прозрением. Только что привиделось его будущее… Теперь общее, которого просто не было. Своего собственного, отдельного от Макса, ей сейчас знать не хотелось. — Поставь меня, пожалуйста, – тихо попросила Ольга. – И пойдем отсюда. |