Онлайн книга «Запретный плод»
|
Тенью цветаевской прикрыться – авось, не заметят. Только эти все замечают, недобрый глаз – зоркий. Что ее красная «Рено» больше не появляется на стоянке, кто-то засек в первый же день. И тут же слух пронесся по театру: «Она машину ему свою подарила! Задабривает, чтобы не бросил». Каждый день сканировали Ольгу с ног до головы: «Мешки под глазами видели? Замучил ее мальчик… У него-то сил как у жеребца, а ей-то куда?» – «Зато платье новое… Он, поди, подарил!» – «Да прям уж! Такие кровососы не дарят. Они только брать умеют. Это ей с ним за удовольствие расплачиваться…» Две недели бессонницы, которой и сама объяснить не может. Никто не мешает, не вытягивает теплой рукой из сна, в который только окунулась. Было, что Макс будил ее ночью, подкравшись со спины, страстно мял ее сонное тело, будто готовился вылепить из него что-то новое, более прекрасное. Может быть, саму любовь? Не успел. Ольге вспомнился незаконченный эскиз, оставшийся в Переделкино, – зачем он ему теперь? Катя обнаружит, расстроится, ведь с первого взгляда видно, что эту женщину он лепил с желанием не только скульптора – мужчины. Сама Ольга увидела эту его работу, для нее – главную, только мельком. Но и взгляда вскользь хватило, чтобы понять, сколько Макс вложил себя в эту скульптуру. Не столько Ольга в ней, сколько его страсть к ней, откровенная эротика, ничего прекрасно-целомудренного, как в Венере Милосской. Даже равнодушному зрителю будет ясно, что эта женщина жаждет настоящей вакханалии. И сейчас она ее дождется… — Надо забрать ее из Переделкино, – поняла Ольга однажды утром. – Надеюсь, Михаэль еще там. И, надеюсь, Макс оставил ему ключ от дома… Не давая себе оттянуть время, чтобы не испугаться задуманного, она позвонила отцу, еще сидя на постели. — Папа, ты можешь дать мне на день свою «Оку»? У меня машина в ремонте. Срочно нужно! Отец дорожил своей «крошкой» больше, чем дочерью, когда она была маленькой. Ольга не помнила, чтобы для нее он придумывал столько ласковых прозвищ. Но когда поняла это, была уже взрослой, а до того пребывала в уверенности, что все отцы так скупы на проявление нежности. Мать любила потискать ее, поворковать над ее постелькой, и Оле хватало этого – не обделена ведь любовью. Потом и сама над колыбелью сына разливалась… Дав отцу миллион клятв, что она не будет гнать и пускаться на обгоны, чтобы, не дай бог, не царапнуть его «девочку», Ольга все же прорвалась за руль крошечной машинки и мстительно подумала, что отцу только такая под стать – он всегда напоминал гриб-боровик. На этот раз она подобралась к Переделкино с юга, так оказалось даже ближе к дому Макса. И только остановив машину, с ужасом вспомнила о Людке-китайке, которая вполне могла оказаться здесь. Выбравшись из «Оки», прислушалась, как будто Людмила могла грохотать посудой в одиночестве. Но вместо нее из своего флигеля появился Михаэль в толстом белом свитере с узорами, сейчас больше похожий на скандинава, чем на немца. Ольга обрадовалась ему, как родному. — О, Михаэль! – Она бросилась к нему, схватила за руки. – Как здорово, что вы здесь! Мне нужно кое-что забрать у… из дома. Макс оставил вам ключ? — Конечно, – кивнул он. – Я сейчас принесу. Или… зайдете? Взглянуть, как живет обрусевший европеец, – любопытно. Ольга шагнула за ним во флигель, оказавшийся совсем маленьким: комната и кухня. Ну, удобства есть, и то хорошо… Книжные стеллажи делили комнату надвое. Над письменным столом с компьютером – несколько фотографий. Она пригляделась: наверняка снимок родителей и еще какой-то девушки, по виду русской. |