Онлайн книга «Запретный плод»
|
— Ты ничего и ни у кого не крадешь. Ты и не хотела всего этого. И не искала. Я только пытаюсь тебе подарить себя. Навязать. Не велик подарок, конечно. Он вдруг поднялся: — Ты доберешься одна? — Что? – Ей показалось, что она ослышалась. — Раз тебе не терпится, чтобы я ушел, то я лучше уйду прямо сейчас. Лицо в напряженном ожидании: «Скажи, что ты не хочешь этого. Что мне вообще не нужно уходить! Не только сегодня – никогда!» Губы растянуты, но это не улыбка, ничего общего. Никогда его губы не казались такими бледными, хотя яркими и не были – на смуглом лице. У Ольги зашумело в ушах: решать нужно прямо сейчас. Если удержать, зачем ломала комедию? Если уйдет… Она едва расслышала свой голос: — Прощай, Макс. Ни слова в ответ. Повернулся и быстро вышел из зала, унося с собой радость двух недель, боль четырнадцати дней, каждый из которых ранил в отдельности. Ее пальцы сцепились сами собой: «Вот как бывает, когда разрывается сердце…» Ольга столько раз пыталась это сыграть, но ее никто никогда не оставлял, она сама уходила от мужчин, которые становились ей в тягость. Только сейчас узнала, что в этот момент боишься шевельнуться, как при сердечном приступе, дышишь мелко-мелко, по-старушечьи… Так бабушка ее частенько начинала дышать, хотя прожила почти девяносто лет. Только бы не в нее пойти… Как жить еще сорок лет с такой болью?! Машинально выпрямив спину, она сидела, не шевелясь, не слыша Аманду Лир, не замечая больше огромных плазменных панелей, о которых Макс сказал, что они устарели. Теперь все переходят на жидкокристаллические, как ее телевизор. Вот отныне ее любовник на каждый вечер: зовут «Philips», внушительных габаритов, брюнет. Яркий и громкоголосый. Что еще нужно стареющей женщине? Раз в неделю, по выходным – звонок от сына. Оставаться до окончания концерта – невмоготу. Ольга потихоньку выбралась из клуба, хотя всегда презирала зрителей, которые покидали зал во время действия. И только оказавшись в саду, поняла, что еще надеялась на то, что Макс дожидается ее здесь. Погорячился, выскочил, но студеный воздух способен быстро охладить любой гнев. Почему же он не очнулся? Не испугался того, что лишает их обоих целого дня счастья? Последнего. Как дошла до машины? Как завела? Очнулась, когда уже выехала на Каретный ряд, благо ночью почти свободный. — Вот так и становятся лунатиками, – произнесла Ольга вслух, голосом пытаясь восстановить ощущение реальности. Но тишина в ответ прозвучала пугающе. Постоянный монолог – вот теперь будущее. Сколько она еще продержится в театре? Лет десять – невозможная мечта! А потом? Девочки уже топчутся за спиной, пытаются столкнуть со сцены. А ролей для старух теперь почти не пишут, и на них целая армия претенденток, пропахших нафталином… Чем жить? Попыталась ухватиться за что-то более, чем осязаемое, – бокс. Так иногда прилетает по шлему, что звон в голове. Порой Ольга нарушала все правила, просила партнерш не бить по лицу – ей же работать вечером. Но некоторые нарочно старались рассечь бровь или губу, с такими она больше старалась не боксировать. Гримеры, конечно, замазывали, но ворчали, говорили, чтоб дурью не маялась… Ей не хотелось объяснять всем и каждому, как время от времени мучительно хочется выплеснуть накопившуюся в теле тоску. И хотелось по-настоящему избить ни в чем не повинную партнершу только за то, что у той в жизни мог быть мужчина, который и без бокса способен снять это напряжение плоти. |