Книга Наследница Джасада, страница 98 – Сара Хашем

— Он поднял руку на пленника. Его намерения не имеют значения.

Мои зубы впились в нижнюю губу так крепко, что выступила кровь.

— Перестань называть меня пленницей! Я здесь по собственному выбору.

— Я думал, что так тебе будет легче. Если ты будешь думать о себе как о пленнице – это снимет с тебя часть вины за предательство твоего рода. Или ты не испытываешь чувство вины?

Возможно, он думал, что таким образом сможет прощупать мою преданность, но я ее не испытывала. Там, где могла быть верность, жило лишь эхо сожаления. Я помнила побледневшее лицо Нияр, приказавшего мне бежать, крик Палии за моей спиной и мою мать, убитую в одиночестве своей башни. Тела, которые я так и не похоронила. Верность ничего не значила, когда речь шла о мертвых.

— Но возможно, то, что это тебя мало волнует, как раз является признаком твоей проницательности, – продолжал Арин. – Джасад всегда был про́клятым королевством. Столь погрязшее в предательстве, оно само является виновником своей гибели. – Он склонился над картой, опираясь на костяшки пальцев.

Погрязшее в предательстве? Теперь я была почти уверена, что Арину нужна была моя реакция. Ведь Джасад был единственным королевством, которого не тронули извращенная притворная политика лицемерия и обмана.

Я повернулась лицом к наследнику, и это был единственный раз, когда я стояла так близко к человеку, который не истекал кровью, хотя я была бы рада это исправить.

— Никто не следует твоим указам, да и зачем? Твой отец контролирует суды, а солдаты знают, что любой джасади, которого они схватят, будет немедленно предан смерти. Джасади виновны по факту своего существования.

Арин наклонил голову, и лампа осветила шрам, изогнувшийся под его челюстью.

— Ты отрицаешь свою природу?

— Какую природу? – В моих словах прозвучало отвращение. – Если ты имеешь в виду мою склонность к насилию, то она не больше твоей.

К моему удивлению, уголок его губ искривила улыбка.

— Может быть, но для меня никогда не наступит день, когда моя природа победит мой разум, потому что в моих жилах нет магии, которая станет ядом и доведет меня до безумия.

Я покачала головой. Что я делала? Зачем я попусту тратила свое время на разговор с сыном Верховного Равейна? Равейн был далеко не первым человеком своего сана, кто выступал против Джасада. Просто его действия были самыми успешными. Магию веками ненавидели и боялись, и был лишь вопрос времени, когда они придумают причину для вторжения в королевство. Достаточно весомую, способную пересилить чувство вины. Во время Кровавого пира погибли десятки королевских особ, в том числе жена Верховного Равейна и мать Арина. Ему бы и в голову никогда не пришло то, что я знаю как истину. Арин никогда бы не поверил, что его отец стоит за смертями на Кровавом пире.

— Для человека, столь убежденного в собственной гениальности, ты, кажется, не обращаешь внимания на довольно вопиющие не состыковки. – Арин замолчал, отказываясь вступать со мной в разговор, но мне было все равно. – Ты думаешь, что твой разум – это чистый лист, на котором ты можешь построить свои собственные сети информации с нуля, с помощью чистой логики и разума, но ты игнорируешь то, что каждый ребенок попадает в совершенно уникальный для себя мир, основанный на разных истинах. Мы строим свою реальность на том фундаменте, который закладывает для нас наш мир. Ты попал в мир, где магия разрушительна, а Джасад по своей сути зло. Я попала в мир, где превращение ботинка в голубя заставляло мою мать смеяться. Задумывался ли ты в своем безграничном разуме о том, что по-настоящему гениальны те люди, кто понимает, что реальность, которую мы создаем для себя, уже давно создана для нас.