Книга Наследница Джасада, страница 56 – Сара Хашем

— Ты не можешь доказать того, чего не существует.

— Лошади! – внезапно услышали мы далекий крик.

Повернув голову, командир замолчал, и выражение его лица снова стало отстраненным. Он прислушивался к какому-то звуку за пределами моих ушей, а я оставалась неподвижной и изо всех сил старалась убедить свое бешено колотящееся сердце, что я не нахожусь в нескольких секундах от смерти.

— Сир? – подошел к нам Джеру.

Музыкальные коллективы побросали свои инструменты, погрузив праздник в растерянное молчание, а когда воздух сотряс рев труб, вокруг меня началось движение. Жители Махэра, как пьяницы, один за другим, вместе с детьми, падали на колени.

— А вот и главный гость, – сказал Арин, откинув капюшон.

Жители деревни разбежались в стороны, когда по центру дороги проехала карета с омалийским гербом, запряженная лошадьми, закованными в белые цепи. Гигантские колеса, украшенные синими и белыми драгоценными камнями, вращались по неровной грязной дороге, скрипя от веса своей ноши. Карета остановилась перед помостом, и двое гвардейцев, сопровождавших ее, стали разворачивать ступени для своего хозяина. Арин и его люди остались стоять на дороге, в то время как я спряталась за стеной, чтобы меня не было видно, но, заметив мчащуюся по дороге, озадаченную и испачканную сжимаемым в руке бататом, липким от патоки, Фэйрел, я выглянула, чтобы крикнуть ей:

— Фэйрел!

Я хотела сказать ей, чтобы она отошла подальше и не мешала тому, кто собирается выйти из этого экипажа, но, забывшись, Фэйрел встала за одним из стульев, продолжая грызть батат. В моей груди всколыхнулся целый клубок эмоций, когда наследник Омала спустился по ступенькам. Он оказался намного ниже, чем я себя представляла, и на первый взгляд я бы никогда не предположила, что у нас с ним общая кровь. Я искала хоть какое-то семейное сходство в его растрепанных темных волосах или гордом носе, сидящем под маленькими карими глазами, но так и не смогла найти. Мой отец Эмри был уроженцем и наследником Омала. Через три месяца после моего появления на свет во время охоты на дне рождения моей матери стрела пронзила его горло. Несмотря на то что Эмри оставил после себя законного наследника, то есть меня, мои бабушка и дедушка отвергли такую возможность, решив, что я должна унаследовать трон Джасада. Пока моя мать скорбела по кончине моего отца в Бакирской башне, никто не мешал Малику и Малике отказаться от моего имени на любые притязания на омальский трон. К тому же Омал, со своей стороны, тоже всячески стремился лишить меня права наследования. Предполагаю, из-за слухов о роли моих бабушки и дедушки в смерти моего отца. Феликс был племянником моего отца и по законам о родословной омальцы не должны были допустить, чтобы трон перешел к нему, но убийство большинства членов королевской семьи на Кровавом пире усложнило ситуацию. И хотя королева Ханан – моя бабушка по отцовской линии – должна была занимать трон до своей смерти, по слухам, она замкнулась в себе и изолировалась от людей в своем дворце. Поэтому Омал перешел в руки Феликса, который совершенно не способен управлять государством. В нашей деревне Феликс никому не нравился, и на то были веские причины. Судя по рассказам, которые я слышала, политического чутья у Феликса было меньше, чем у бешеного козла, и люди, говорящие об этом, явно не ошибались. В его голове должно быть были целые километры пустого пространства, если он думал, что приехать в Махэр в карете, которая стоит больше, чем вся деревня, было правильным шагом. Но даже наследник-идиот все равно оставался наследником, которому никто не смеет перечить. И пока все лицезрели его прибытие, я планировала свой побег. Если я смогу обогнуть толпу и срезать путь по дороге для бродяг – я добегу до замка меньше чем за двадцать минут.