Книга Наследница Джасада, страница 255 – Сара Хашем

Китмир на моей юбке заскрежетал когтями, не в силах выбраться из своей шелковой тюрьмы.

Моя мать закричала пронзающим уши криком, и пламя с ликованием поглотило ее.

— Помогите!

Сначала я била кулаками по льду, а затем вырвала из своих волос корону и скребла ею по толстому слою замерзшего озера.

Почему лед не ломается?

Мои глаза застилал дым. Я терла их, слыша, как усилились истошные крики Нифран. Все происходило так же, как и в сотне моих снов. Посмотрев на свои руки, я увидела гладкую обнаженную кожу без браслетов. Я знала, что произойдет дальше. Огонь вспыхнет, сжирая призраков, а затем и меня. Я не могла смотреть на то, как это происходит. Если моя освобожденная магия – это не выход, тогда что же? В голове всплыла старая насмешка Ханым о том, что я могу обладать всей магией мира, но все равно отвернусь от Джасада.

— Эссия.

Сегодня я уже видела, как умирает моя мать, поэтому, наперекор всему, я бросилась в огонь и обхватила ее тело руками. Теневые призраки тоже бросились вперед, но вместо того, чтобы поглотить нас, огонь взметнулся вверх. Прямо в ночное небо, озаряя рассветом бегущие к нам тени. Не тени. Он озарил Давуда, Нияр, Палию. Бесчисленное количество джасади из моих кошмаров, которые обрели лица и имена.

— Ты спасла меня. – Глаза Нифран сияли.

Я попыталась снова обнять свою мать, но мои руки сомкнулись вокруг пустоты, потому что моя мать исчезла, забрав с собой и озеро, и всех джасади.

Оказавшись в моей старой дворцовой спальне, мы с Сорайей остались только вдвоем.

Моя магия заструилась вокруг нас, и Сорайа упала, схватившись за живот. Я села на пол рядом с ней, чувствуя невыносимую печаль. Лучшие воспоминания моего детства были связаны с Давудом и со временем, которое я проводила в моей комнате вместе с ней.

— Мне жаль, что Ханым предала тебя, Сорайа. Мы были всего лишь пешками в ее игре. – Я погладила мою бывшую служанку по склоненной голове, позволив горю, ярости и страху наполнить меня так же, как позволяла это себе Сорайа. – Если бы я не оказалась в Махэре, то стала бы такой же пустой, как и ты. Я бы так же, как и ты, относилась к любви. Как к болезни, которую стоит бояться.

Когда я обхватила ее лицо ладонями, на нем ясно читалась боль и паника.

— Прощай, Сорайа, – прошептала я.

Моя магия хлынула в мою служанку, а вихри серебра и золота закружили вокруг ее тела. Сорайа откинула голову назад и закричала, когда моя магия, вливаясь в ее тело, воспламенилась под кожей, а я закрыла лицо руками от нестерпимо белого цвета, заполнившего комнату.

К Балу победителей я готовилась одна. Мои вещи были размещены в комнате, которая располагалась в главном шпиле Цитадели. На скамье лежало мое переливающееся шелковое платье сливового цвета, а я, стоя перед позолоченным зеркалом, гримасничала, пока у меня не заболели щеки. Я пыталась выразить мимикой гордость, унижение, восхищение. Несмотря на то, что я достигла успеха в выражении эмоций лицом, с моими глазами почти ничего нельзя было сделать. Мертвый и безжалостный темный взгляд совершенно не хотел оживать. Поэтому я подвела глаза тонкой линией синей подводки и отвела взгляд от зеркала.

Раздался стук в дверь, и настала пора еще раз выступить перед публикой. В зеркале отразился вошедший в комнату Арин. Пока он закрывал за собой дверь, я надела перчатки, которые подарил мне Рори.