Книга Наследница Джасада, страница 234 – Сара Хашем

— Не показывай им ничего, кроме твоего взгляда, – сказала она.

Оцепенев, я натянула одеяло на плечи и вышла из остановившейся кареты. Никто из слуг не остановил меня, когда я входила во дворец. Ни один стражник не задал ни единого вопроса. Я поднималась по лестнице как в тумане, и лишь в тишине своих покоев я позволила себе сбросить одеяло на пол.

– Правда становится еще больнее, когда у твоих неудач появляются имена, –прошептала Ханым. – Становится еще больнее смотреть в лицо людям, которых ты подвела.

Мои браслеты запульсировали на ободранных запястьях, но я не чувствовала боли. Лишь ящики прикроватного столика задребезжали, будто сами по себе, и, вылетев, ударились о противоположную стену.

– Ты могла не встретить ни единого препятствия на своем пути и все равно нашла бы предлог, чтобы отвернуться «от своего народа», – сказала она. – Давуд мертв, твоя семья мертва, Сорайа никогда не была тебе близким человеком. Так кто у тебя остался?

Опрокинув ящики с тщательно сложенными платьями, шкаф накренился и полетел прямо в диван. Одеяло, лежащее на кровати, с треском порвалось, а ее каркас, заскрипев, треснул. По ковру комнаты заплясали языки пламени и стали подниматься по стене.

Прежде чем вонзить кинжал себе в грудь, Давуд прошептал мое имя. Имя, которое я так долго скрывала. Имя, которое я похоронила глубоко внутри себя. Имя, которое должно было сгореть дотла вместе с остальным Джасадом. Я так долго думала, что имя Эссия приносит смерть, куда бы я ни пошла, но услышав, как Давуд произносит его, я поняла, что уже забыла, что это значит – быть для кого-то кем-то родным. За эти несколько минут я впервые за одиннадцать лет почувствовал себя целой, даже если я сама больше не знала, кто такая Эссия.

Внезапно дверь за мной распахнулась, и словно по команде несколько подушек взорвались, осыпав перьями танцующий огонь.

В моем затылке закололо, и я обернулась, чтобы увидеть, как наследник Низала закрывает за собой дверь. Языки пламени уже лизали матрас, заливая комнату оранжевым сиянием, а с моего подбородка, с тех пор как я вошла во дворец, непрерывно капало что-то мокрое. Приложив к лицу тыльные стороны своих ладоней, с удивлением поняла, что это были мои слезы.

— Знаешь, я даже не могу вспомнить, когда в последний раз плакала. Наверное, лет шесть или семь назад, – сказала я Арину, слушая, как по зеркалу поползли трещины.

Стекло лопнуло, осыпав осколками разрушенный шкаф.

Пальцем я поймала слезинку в уголке своего глаза и задумчиво посмотрела на нее.

— Почему я не могу остановиться?

— Значит, ты намерена разрушить дворец Омала? – спросил Арин так непринужденно, будто предметы, летающие по комнате, были не более чем пылинками.

— О нет, я не жадная, мне хватит и этой половины, – ответила я, и треугольная оконная рама рухнула, образовав пролом в белом бетоне.

Преимуществом того, что я прожила с наследником Низала несколько месяцев, было то, насколько хорошо я научилась замечать малейшие изменения в непроницаемом выражении его лица.

— Как его звали? – спросил он, и все, что находилось на моей стороне комнаты, поднялось в воздух и полетело в противоположную стену.

— Замолчи! – прорычала я.

На этот раз Арин не мог стать моим якорем, и я не позволю ему снова нарушить благословенную пустоту внутри меня.