Книга Наследница Джасада, страница 198 – Сара Хашем

— Я подарю тебе более добрый конец, чем тот, который ты уготовил мне.

Я щелкнула пальцами, и камень, поднявшийся в воздух, обрушился на голову Тимура, и его широко раскрытые глаза стали пустыми. Лапа одной собаки задрожала, и я поняла, что не смогу долго удерживать их. Обойдя собак, я нащупала пульс на горле Тимура и застонала, когда почувствовала его биение. Раздвоенный хвост одной из собак взметнулся вверх, и я сорвала с плеч Тимура его плащ. Надев его, я подумала, что запаха на нем должно было хватить, чтобы собаки не пошли за мной.

Собравшись с силами, я призвала на помощь остатки своей магии и выставила ладонь вперед. Бесчувственное тело Тимура поплыло по воздуху мимо собак и кустарника прямо к водоему. Моя рука дрожала от усилий удерживать его в воздухе, но его тело нужно было опустить под правильным углом, иначе эта затея с более добрым концом окажется бесполезной затеей. Тепло покинуло мои браслеты, и тело Тимура рухнуло вниз, как камень. Не было никаких брызг. Вода жадно обволакивала его тело дюйм за дюймом, пока водоем со вздохом не поглотил чемпиона Лукуба целиком. Спустя пару минут покрытая рябью поверхность снова стала гладкой. Аюме переваривал в своем животе еще одну жизнь.

Когда я споткнулась о камень, мир накренился и закружился вокруг меня. Я сжала кулаки, заскулив от боли, пронзившей правую ладонь. По моему рукаву текла липкая влага, и, подняв руку, я едва не задела очередную ветку. К моей ладони прилипла слизь янтарного цвета, а кожа под ней пузырилась, и на ней выступили розоватые капли крови.

Внезапно я вспомнила предупреждение Арина о том, что мне нужно стараться не задевать деревья во время бега, ведь даже сок Аюме может меня убить.

— Чтоб ты вечно гнила в своей могиле, Дания, – прошипела я.

Несмотря на то, что Рори создавал лекарства от, казалась бы, безнадежных случаев, даже он редко возился с ядами. Судя по боли, распространяющейся вверх по моей руке, я решила, что мне осталось меньше двадцати минут, прежде чем этот яд обездвижит все мое тело.

Со скалы, насмешливо смотрящей на меня сверху вниз, свисала веревка, потрепанный конец которой касался моего плеча. Этот утес врезался в ночное небо, как лезвие тьмы, и, прижавшись лбом к крошащемуся камню, я закрыла глаза. Пальцы моей правой руки уже не сгибались и болели, и я подумала, что если на полпути подъема она откажет, то, возможно, я сумею провисеть на веревке достаточно долго, чтобы воздух выполнил свою задачу и погрузил меня в сон. Тогда, по крайней мере, я буду падать навстречу собственной смерти без сознания.

Сбросив пальто Тимура, я взобралась на веревку и, согнув ноги, оттолкнулась от края скалы, используя инерцию как качели, чтобы начать подъем. Я ухватилась за веревку одной рукой снизу, а другой сверху. Пальцами руки, которая была снизу, я обхватила веревку для опоры, а рукой, которая была сверху, стала подтягиваться вверх. Это был старый трюк Ханым, который предотвращал скольжение. Схема заработала, и, оттолкнувшись от края, я поднялась на метр, меняя нижнюю руку на верхнюю каждые несколько минут. Я пыталась думать о Фэйрел или Рори, Сэфе или Мареке, о чем угодно, что могло оживить мою магию, но мои руки адски болели, и мне с трудом удавалось держать глаза открытыми. Сок от дерева вливал в меня свой яд, и было неизвестно, что убьет меня первым, он или усталость.