Книга Наследница Джасада, страница 110 – Сара Хашем

— Марек, что случилось с отчимом Сэфы?

— Это не моя история, чтобы делиться ею, – сказал Марек, напрягшись.

— Я не хочу ее спрашивать об этом.

Точно не после того, как ужасная пустота нахлынула на Сэфу при одном лишь упоминании об этом человеке.

— Пожалуйста, расскажи мне, почему вы оба так боитесь возвращения в Низал?

Марек молчал так долго, что я была уже готова признать поражение, но затем он все-таки заговорил голосом, полным прежней ярости:

— Отец Сэфы умер, когда ей было одиннадцать лет. Ее отец был из Лукуба, а мать из Низала, поэтому они переехали из Лукуба в родное королевство ее матери, и через год после смерти отца Сэфы ее мать вышла замуж за Верховного советника. Он был могущественным и уважаемым человеком в Цитадели, но был нехорошим отчимом. Он… плохо обращался с Сэфой, допуская вольности, которые мужчина не должен позволять себе по отношению к ребенку.

К моему горлу подкатила тошнота. Я смотрела на спящее лицо Сэфы и представляла, как сдираю кожу с человека, которого никогда не видела. Неудивительно, что Сэфа всегда вздрагивала, если ее будила одна из девушек в замке. Даже спустя много лет и миль ее инстинкты все помнили.

— Мы сбежали и обманным путем прошли через все королевства, но были недостаточно осторожны. После нападения на рынке я отвез Сэфу к Райе и держал ее за руку, пока ученик лекаря приводил ее в порядок. Когда она очнулась – я сказал ей, что либо мы поселимся в Махэре, либо она продолжит путь без меня. Ни один план не стоил того, чтобы рисковать жизнью Сэфы.

Я почти не слушала окончания его истории, прокручивая в голове все, что Сэфа рассказывала мне раньше. Я искала подсказки и признаки пережитого ею ужаса. Она была самой красивой девушкой в замке, и если кому-то требовалось услышать ее мнение – у нее всегда была припасена тысяча слов. Фермеры недолюбливали ее за то, что она выпускала на волю кур, если не одобряла состояние их курятников. Сэфа также подружилась и со мной, вопреки всем моим усилиям.

Марек, угадав мои мысли, похлопал по месту возле моей руки, чтобы привлечь мое внимание.

— В свое время вы все обсудите, а пока оставь ее в покое.

— Я так и сделаю.

Лицемерие не входило в список моих недостатков. Я бы не стала выпытывать у нее секреты, если бы не была заинтересована в том, чтобы отплатить ей за доверие.

— Иди, помойся, – сказал Марек. – От тебя пахнет рекой.

— Так это ты меня в нее затащил.

— Это не оправдание, – возразил Марек и вытолкал меня из комнаты.

Ухмыльнувшись в ответ на мою улыбку, он захлопнул за мной дверь, а я вздрогнула, понюхав свою ночную сорочку. Марек не врал.

Когда в туннелях стало темно и тихо, я нагрела несколько бочек воды и вылила их в широкую деревянную ванну. Пар белыми клубами потянулся от каменного пола, и я засиделась в ванне до позднего вечера, стараясь не зацикливаться на лице Сэфы у реки и лжи, которую Верховный советник скормил Арину.

Проверив коридор на отсутствие в нем стражи, я выскочила наружу, поморщившись от холодного воздуха. Джасади, которые жили в этих туннелях до нас, заколдовали стены, чтобы они светились по вечерам, решив, что это умная альтернатива фонарям, однако оставшаяся магия была настолько слабой, что почти не освещала мой путь в свою комнату.

Завернул за угол, я врезалась в твердое тело. Мужская рука зажала мне рот, вдавливая в стену, и я вцепилась в свое полотенце, увидев, как угасающее свечение стен озаряет усмешку Вауна.