Книга Ловя отражение Луны, страница 57 – Гвендолин Доу

Служанка стыдливо опустила глаза, словно бы это она стояла за таким неуважением.

— В этой комнате хранятся вещи, оставленные прошлыми господами. Алтарь убран, но мы совершенно не понимаем, кому на нем поклонялись. Хозяйка приказала, пока было не до разборов.

Ученик усомнился в ее словах, но настаивать на дальнейшем разговоре не стал и догнал остальных юношей. Конечно, он не хотел развлекать своей персоной стариков, а думал тихонько улизнуть в городок и найти чем поживиться.

Может быть, получится найти подсказки о том, где сейчас Хэйшан.

— Амитофо, старший. – Мо Ян сложил руки в приветственном жесте ^[73].

Босоногий монах уютно разместился на ступеньках к полупустому постоялому двору. Он был лысый и весь абсолютно благостно круглый, тоном кожи чуть бледнее скорлупы куриного яйца.

— Амитофо, юноша, – улыбнулся монах и поприветствовал его в ответ. – Разве ты не из даосов, которые прибыли ночной стражей?

Мо Ян кивнул. Монах, подобрав полы своего одеяния, предложил присесть рядом. Он был одет просто и аккуратно, в походные облачения, не предназначенные для церемоний. Как только маленький даос присел, предложил ему часть своей пищи – маньтоу с бататом. Из-за овощного сока они приобрели очаровательный лиловый оттенок, словно одеяния старших учениц из Цзытэн.

Один Амитабха ^[74] знает, как Мо Ян сдержал слезы благодарности, принимая этот щедрый дар! Он голодно впился в булочку, посматривая на безмятежного старшего.

Сразу вспомнились вечера в полудиких землях Ляодуна, обнятые сонным туманом, – как собирались все монахи на вечернюю службу. Как они читали сутры, пели Амитофо и наслаждались светлой пустотой внутри.

— Бханте ^[75], меня одолевает любопытство. По ведомым лишь вам и Будде причинам вы отказались проводить ритуал изгнания в богатом доме. Почему же тогда вы все еще здесь?

Монах посматривал своими глазами-щелочками довольства.

— Остальные вернулись в храм, а я остался. Решил понаблюдать, как они поймут совершенную ими ошибку.

— Дело в жадности?

— Нет. Хуже жадности, юноша.

От тела монаха исходило тепло и легкий аромат выпечки. Мо Яну вспомнились долгие беседы со старшим из монастыря на границе с Чосоном, терпкие и мудрые слова, которые тот разливал вместе с чаем. Хорошее было время. Непростительно хорошее.

— Я понял, – улыбнулся ученик. – Благодарю за наставления, старший.

По возвращении в усадьбу сбежавшего Мо Яна даже никто не отчитал – видимо, были слишком заняты приготовлениями к ритуалу. Его отправили в гостевые покои отдыхать перед ужином. Мо Ян пребывал в растерянности. С одной стороны, ему открылись новые знания о ситуации, с другой – не очень-то хотелось вмешиваться. Бай Шанцюэ прекрасно справится и без него.

Он открыл двери в отведенные ученикам покои. Пожалуй, можно что-то сообщить Гу Миню, чтобы отвлечь его внимание от…

— Поистине прекрасна дружба между двумя юными учениками, – сказал Мо Ян, вызвав выкрики негодования и отрицаний.

Гу Минь лежал на кане без сапог и с закатанными до плеч рукавами. Гуй Ли нависал над ним, словно хищная птица, и всячески издевался: слушал пульс то на щиколотке, то на руках попеременно.

— Братец Мо, ты не так понял, – возмутился он, – я просто хотел потренироваться слушать пульсы, как это делал учитель. Он обещал, что расскажет мне, что знает, но сейчас он занят приготовлениями, вот я и…