Книга Равновесие Парето, страница 88 – Денис Бурмистров

Я смотрел на Юдина и вспоминал чистую, опрятную квартиру Краснова. Нет, так алкаши не живут. Не было той обреченности, наплевательского отношения к себе и к окружающему обстановке, не было тяжелого запаха разложения и затхлости. Не было ничего, что свойственно грязным жилищам людей, чей мир заслонила бутылка. Единственное, что выбивалось из схемы, так это запертая спальня, но и только.

— Когда мы с ним спорили по работе, — тем временем продолжал говорить старик. — То он обычно был последователен и логичен. Но когда заходили разговоры о сути странных явлений, Денис терялся и умолкал, подобные беседы ставили его в тупик. По-моему, он просто не был способен воспринимать иррациональное, перестроить ход мыслей, просто поверить.

Я даже кивнул, насколько Ян был прав. Я себе даже не мог представить что могло заставить Дениса свернуть с пути воинствующего атеизма, который нещадно перемалывал любые упоминания о мистическом, загадочном и непознаваемом.

— Впрочем, Город с ним тоже не разговаривал, — сказал Юдин задумчиво. — Мы даже поссорились, настолько Денис обидел меня своими язвительными замечаниями, касательно моего рассказа. Помню, я тогда вспылил, позволил себе грубое высказывание. Краснов надулся и ушел. Больше мы с ним не разговаривали. А через несколько дней случился этот инцидент с взрывом.

Старик поднялся, подошел к окну и прижался лбом к стеклу, положив руки на подоконник. Посох он оставил возле стула.

— Я уже слишком стар, чтобы понимать происходящее. Мне приходится принимать все, как есть, лишь отслеживая последствия событий. А еще меня волнует, почему Город ни с кем больше не говорит. Ни с Красновым, ни с Гошей Румянцевым. Ни с геологом этим бородатым не разговаривает. Впрочем, Карчевский и сам хорош, ищет своих инопланетных пришельцев, но не видит того, что под носом делается. А у меня голова болит, я не сплю уже несколько дней.

— Ян, а о чем вы с Городом разговаривали? — окликнул я его. Но старик не повернулся, черный силуэт на фоне окна. Он что-то продолжал бубнить себе под нос, но голос его затих до еле различимого шепота. А за окном уже было практически ничего не видно.

Резкий звук заставил меня вздрогнуть. Где-то в пустом здании, возможно даже в конце коридора, что-то прогремело, будто проволокли по полу длинную цепь.

Я бросил настороженный взгляд на Яна, но от вида черного силуэта, неподвижно стоящего у окна, мне стало совсем не по себе.

— Я пойду, пожалуй, — сказал я, стараясь сохранить хоть какие-то приличия окончания беседы. Вышло тихо и испуганно.

Под бубнящий шепот старика я вышел в коридор, опасливо осмотрелся и быстрым шагом пошел к выходу, оглядываясь. На одном дыхании пронесся мимо запертых кабинетов, повернул в предбанник. Заметил в углу черенок от лопаты, который, видимо, служил внутренним засовом. Не раздумывая, взял, ощущая прохладу гладкого дерева. Вцепился в это импровизированное оружие, замер перед входной дверью, не ко времени вспомнив про странный памятник и тени за углом. Словно в прорубь, махом, распахнул дверь, глотнул ночного воздуха, пропитанного влагой, и почти побежал прочь из Управы, по ступенькам, через площадь, к проспекту. И уже на проспекте, когда миновал и приземистое здание со странным стариком внутри, и странный памятник, я позволил себе остановиться, осмотреться и перевести дух. А после одиноко пошлепал по центру дороги, положив на плечо черенок от лопаты.