Книга Равновесие Парето, страница 84 – Денис Бурмистров

— Ясно, — в общих чертах мне стало понятно, чем они тут занимались, нужно было переходить к главному. — Расскажите про последние дни жизни Дениса. Что же все-таки случилось с ним? Как именно он погиб?

Юдин провел шершавой ладонью по посоху, медленно вытянул ее в сторону, выставив указательный палец:

— Краснову принадлежал вон тот стол у стены, — старик указывал на самый дальний стол, в глубине комнаты. На нем ничего не лежало, в отличие от соседних столов. Стул, такой же, на котором сидел Юдин, был задвинут под стол.

Старик опустил руку, продолжил бесстрастным тоном:

— Краснов пришел работать в Управу пять лет назад. До этого, насколько я помню, он работал в школе завучем. Школу закрыли, учителя уехали на Большую Землю. Краснов остался, устроился к нам. Говорил, что любит этот город, что уезжать ему некуда.

Старик заговорил тише, размереннее:

— Первый год-полтора я помню Дениса как веселого молодого человека, с прекрасным чувством юмора. Но чем больше город пустел, чем явственнее становились признаки смерти, тем заметнее портился характер Краснова. Сначала он переругался со своими друзьями, со мной. Несколько раз порывался уволиться, и я, видит Бог, с облегчением подписал бы его заявление. Но он так и не решился. Потом от него ушла девушка, переехала на Большак. Отвернулись друзья. Денис стал замкнутым, нелюдимым. Начал пить.

— Почему вы его сами не уволили? — поинтересовался я.

— Я уже был не в том положении, чтобы разбрасываться кадрами, — произнес старик, качая головой. — К тому же, несмотря на недостатки, Денис был хорошим сотрудником.

— Понятно. Что случилось дальше?

— Дальше? — эхом повторил Ян. — Дальше все стало еще хуже. В городе стали происходить нехорошие события. Краснов решил выяснить причины, предотвратить, спасти, что еще под силу. Но пошел неверным путем, и, как следствие, погиб.

— Подождите, постойте! — я возбужденно замахал руками, останавливая рассказчика. — О каких событиях вы говорите?

— Город практически умер. Его сознание окунулось в лихорадочные иллюзии, рассудок помутился, — просто ответил старик. — Когда появились Черный и Белый, Город пришел ко мне. И мы долго разговаривали.

Я, открыв рот, уставился на него. Может, мне показалось?

— К вам пришел… кто, простите?

— Город. Его антропоморфный аватар, если пожелаете. — Юдин подался вперед. — Ожившее воплощения Славинска, персонифицированная душа города в бренном теле человека.

— Прямо Бронзовый Всадник какойхто, — хмыкнул я. — Вы же взрослый человек…

— Он пришел, и я разговаривал с ним, — грубо перебил меня старик, стукнув по полу посохом. — Разговаривал, как с вами сейчас разговариваю.

Я лишь согласно кивнул, не решаясь спорить.

— Мы беседовали весь вечер. Город выглядел плохо, он был истощен и ослаблен, — Ян опустил голову, погружаясь в воспоминания. — Я проваливался в его глаза, черные и бездонные. Он был бледен и худ, но глаза, они горели каким-то внутренним огнем. Такими глазами утопающий и потерявший надежду человек смотрит на проходящий мимо корабль. Вы понимаете?

Я не понимал. Мне было неуютно в сгущающемся мраке, среди ползущих от углов и дверных проемов теней, от вида старика с посохом, от его голоса. Части полученной информации никак не хотели складываться в единую картину, они торчали в разные стороны, выпирали как рваные обломки. Маньяки, призраки, ожившие города… Нет, я решительно не понимал этого безумца.