Книга Равновесие Парето, страница 72 – Денис Бурмистров

— И что не так? — пожал я плечами.

— Ах, ну да, — хлопнул себя по лбу Карчевский. — Ты ж не местный, я и забыл.

Он ткнул своей огромной лапищей в сторону детской площадки.

— Вот этого здесь не должно быть.

— Не понял. Чего не должно быть?

— Да вот этих вот качелей и лестниц. Тут всю жизнь был склад медицинского оборудования.

Я с сомнением посмотрел на детскую площадку. Не было похоже, что ее построили недавно, скорее наоборот. Деревянная горка зияла щелями между вздувшихся от воздействий непогоды досок, на металле лестниц тут и там проступала ржавчина, мало где осталась краска.

— Вы ничего не путаете? — спросил я геолога. Тот посмотрел на меня, словно на идиота.

— Уважаемый, я тут хожу по несколько раз в неделю без малого уже три года. И уж, поверь, знаю, где и когда тут что-то появляется. Вот этого, — он кивнул в сторону площадки. — Этого еще в пятницу не было. Это вообще детский парк из другой части города.

— Да как скажите, — примирительно поднял я руки, снисходительно заулыбался. — Только куда тогда делся склад, который, по-вашему, тут стоял испокон веков?

— А вот не надо ерничать, — недовольно пробасил Олег. — Ты и половины происходящего не знаешь, не понимаешь и отказываешься видеть.

Я лишь кивнул, мол, ну-ну, давай, учи меня жить. А сам подумал, что что-то идея совместной прогулки переставала мне казаться наилучшим на данный момент времяпровождением. Ей богу, лучше бы к Илье пошел. Или к Степанову…

— Ладно, идем дальше, — сказал наконец Олег и направился прочь, тяжело шагая по опавшим листьям. Я еще раз бросил взгляд на обычную во всех отношениях детскую площадку и поторопился за Карчевским. Догнал, пошел чуть позади, хмуро поглядывая на массивную фигуру бородача. С неким злорадством отметил, что анорак у геолога давно не стиран и в нескольких местах прожжен не то сигаретами, не то искрами костра. Мда, себя-то в порядок привести не может, а туда же, с претензией… И чем я ему так не приглянулся?

— Кстати, все спросить хотел, почему вы мне тогда Степанову про поломанный маяк не дали сказать? — спросил я.

— Обиделся, что тебя пнул? — покосился на меня Карчевский.

— Не скажу, что мне это понравилось, — признался я. — Так в чем дело? Что я не так сказал?

Карчевский некоторое время шел молча, словно решая говорить или нет. Закурил. Я терпеливо ждал, шагая рядом.

— Никакого секрета нет, что бы ты там себе не надумал, — наконец заговорил геолог. — Маяк действительно не работает. Но скажешь об этом Степанову — убью.

— Так чего бы не сказать? — удивился я. — Насколько я понял, он безвылазно дежурит в диспетчерской уже много дней, занимаясь, по сути, бесполезной работой. Занимаясь ею, сам того не подозревая?

— Не бывает бесполезной работы, — глубокомысленно изрек Карчевский.

— Так маяк же не работает!

— Дело не в результате, а в процессе, — геолог выпустил в воздух струю сигаретного дыма и повернул ко мне голову. — Как, по-твоему, легко ли быть старым, никому ненужным архитектором в умирающем городе, который ты сам же и проектировал?

Я счел умным не отвечать на риторический вопрос.

— Семеныч — хороший мужик, — продолжил геолог. — Правильный. На таких раньше страна держалась. Он для себя никогда ничего не выгадывал, все для людей. Не то, что нынешние менеджеры-потребители, готовые ради личной выгоды ехать на край света.