Книга Равновесие Парето, страница 40 – Денис Бурмистров

— Суки, — уже громче сказал я. Сильная боль ушла, ее заменила тупая, ноющая. И еще в груди разрасталась горькая, колючая обида. Она ширилась, становилась все больше и больше. Ее подгоняла мысль о том, что я должен был улететь отсюда, что именно я меньше всех хотел остаться тут. Что я тут совсем чужой, а эти скоты могли бы и подождать еще пару дней. Так это что ж получается, теперь мне тут куковать несколько суток? Это что, мне тут теперь торчать до следующей недели?! А мне еще и лицо разбили?!

— Суки! — заорал я, захлебываясь брызнувшей слюной. — Какие же вы все суки!

Я зло сплюнул, затряс в воздухе кулаками, болтая грязной сумкой.

— Твари! Я вам покажу! Я вас найду, уроды!

Пнул валяющийся камень, который больно отбил палец на ноге. Вновь чертыхнулся. Повернулся. Заметил стоящего в своей задумчивой поле странного деда с белой бородой. Он с неподдельным сочувствием наблюдал за мной. Но судя по тому, что он с прилета вертолета до сего момента не сдвинулся с места, то улетать этот псих не собирался. А остальные, значит, улетели!

— Милый у вас городок, уважаемый! — крикнул я ему. — Гостеприимный.

Дед состроил мину, мол, ну зачем же вы так.

Я зло покачал головой, остервенело принялся отряхивать полы пальто, брюки. Что дальше? Что теперь мне делать? Ну, твари…

— Эй, потерпевший, — услышал я вдруг знакомый насмешливо — деловитый басок. — Ходи сюда, помогу.

— Да пошли бы вы со своей помощью! — тон стоявшего в дверях диспетчерской Карчевского меня задел, и я вновь взвился, как сухой порох от искры. — С вашими шуточками и ужимками! Пошли вы все с вашим долбанным городом, уроды! Суки! Что я вам всем сделал? Что?

Я завелся не на шутку. Будучи спокойным человеком, я расхожусь до степени бешенства редко, но сегодня меня прямо таки убили несправедливость и открытое хамство вперемешку с отчаянием и растерянностью.

— Пошли вы все, — кинул я напоследок, чувствуя, что не могу больше стоять здесь, возле площадки своего внутреннего позора. Закинув на плечо сумку, я быстрым шагом двинулся в сторону города, абсолютно не задумываясь куда именно и зачем, даже не посмотрев в сторону диспетчерской. Мне срочно нужно было побыть одному.

Я уходил в темноту Славинска, опустив плечи и шмыгая разбитым носом. И спиной чувствовал, что меня провожают взглядами сумасшедший старик и геолог-рецидивист.

От ударов в нос лицо не становится мужественнее, это факт. По крайней мере, мое не стало.

Я стоял в ванной и разглядывал свою физиономию в маленькое зеркало на стене. Разглядывал и сокрушенно качал головой. Надо же, один удар и вот уже человек становится похожим на пропитого бомжа. Одутловатость щек уже спала, зато под глазами появились тени синяков. Нос превратился в багровую сливу на пол лица, но, слава богу, оказался не поломанным. Верхняя губа опухла и оттопырилась вперед.

Я убрал от лица свечу, поставил ее на раковину, в заранее принесенный граненый стакан. Свеча встала криво и горячий воск принялся медленно стекать по стеклянной поверхности, застывая длинными слезинками.

Я вздохнул. Отстранился от зеркала и оперся спиной об прохладный кафель стены. Вновь приложил к носу смоченный в холодной воде платок, чувствуя, как немеет кожа. Настроение было препоганое.

После того, как я ушел прочь от злосчастного аэродрома, я некоторое время бесцельно бродил по улицам, приходя в себя. Не каждый день со мной приключаются такие неприятные ситуации, не каждый день мне бьют по лицу незнакомые люди. Тем более, что я сам был жертвой обстоятельств и насилие в свой адрес считал совсем уж незаслуженным. Да что там, это было просто несправедливо, подло и низко. Ударить исподтишка, неожиданно, подло! В другой обстановке я бы этому вшивому интеллигенту навалял бы, уж к бабке не ходи!