Книга Равновесие Парето, страница 12 – Денис Бурмистров

Признаюсь, я довольно далек от горных разработок, да и вообще от шахт и скважин. Потому мне ровным счетом не ясно, зачем нужно было размещать город внутри, а не снаружи? Денис путано что-то говорил про угол выхода рудных пород и глубину бурения, но я даже не стал вникать. Потому что, с экономической точки зрения, абсолютно глупый проект получился, как ни крути. Ведь куда проще построить город у подножия внешней стороны, проложить дорогу и возить ту же руду машинами или поездами, чем гонять туда-сюда через горные пики грузовые вертолеты. Даже с учетом того, что шахты пришлось бы делать глубже, не думаю, что ресурсов ушло бы больше. К тому же, помимо вывоза руды, еще и строителей с шахтерами нужно доставлять внутрь чаши, и стройматериалы, и продовольствие. Конечно, может раньше с малым воздушным флотом в стране было и получше, может люди были покрепче, да денег было побольше, но хоть убейте — не понимаю я этих строителей светлого будущего. То реки вспять, то города на скалах. Авантюристы, одно слово.

И вот еще вопрос вопросов — а зачем мне квартира в Славинске?

С такими мыслями я остановился перед тяжелой дверью диспетчерской и с усилием потянул ручку на себя. Скрипнула тугая пружина, на меня пахнуло спертым воздухом вперемешку с сигаретным дымом. Поморщившись, я вошел внутрь.

Зал диспетчерской показался мне пустым. Освещаемый одной лишь настольной лампой, прямоугольный, с клочками темноты по углам, он имел вид запущенный и нежилой. Длинная стойка регистрации поперек всего помещения, с отколотым местами лаком на деревянной поверхности и треснутым в нескольких местах стеклом. Два стола возле пыльных окон, стоящие на столах картонные коробки с какими-то бланками. Неработающие настенные часы. Мелкий мусор на полу, куски слетевшей штукатурки вдоль плинтуса.

Я остановился на пороге, осматриваясь. Свет лампы пробивался из-за стойки и я предположил, что там может кто-то быть. Потому кашлянул и спросил в пустоту:

— Эээ… Добрый вечер… Тут есть кто?

Что-то заскрипело, заворочалось в глубине зала. На дальней стене качнулась тень и над краем стойки показалась голова с растрепанными волосами и заспанными глазами за стеклами очков в круглой оправе. Глаза не сразу, но нашли мою фигуру на фоне дверного проема.

— Вы кто? — сухой голос с заметной простуженной хрипотцой разнесся под сводами диспетчерской.

— Я только что прилетел, — я указал пальцем себе за спину. — На вертолете. Меня должны были встретить, но не встретили.

— Прилетел? — переспросил голос, и над стойкой показалось еще немного собеседника. Я увидел худое, вытянутое лицо пожилого мужчина с густой щетиной на щеках. — Сегодня уже пятница?

— Нет, среда. Я заказным рейсом. Извините, — я сделал пару шагов вперед, отчего под моими ногами захрустели мелкие камушки. — Не подскажете, как я могу найти нотариуса Савохина?

— Среда, — повторил не впопад человек и вновь утонул за стойкой. Скрипнул деревянный стул. — Подойдите сюда, молодой человек.

Я приблизился к стойке, отчего мне открылся вид по ту сторону треснувшего стекла. За широким столом сидел угловатый и сухой старик, одетый в видавшие виды костюмные брюки и в синюю стеганку-безрукавку, одетую поверх растянутого свитера. Перед ним, на столе, лежал открытый кроссворд, отгаданный разными почерками, светила желтоватым светом лампа с абажуром из газеты, стоял недопитый граненый стакан с чаем, стопка каких-то амбарных книг и мятый электрический чайник поверх них. Видимо, я оторвал его от трапезы. Впрочем, стакан с чаем с таким же успехом мог тут стоять уже не первый день.