Книга Хроника посещения (сборник), страница 70 – Олег Бондарев, Дмитрий Силлов, Вадим Филоненко, и др.

Люди повалили из домов на улицы, крича, размахивая флагами, размахивая бенгальскими огнями и всячески валяя дурака.

У нас есть две особенности характера. У каждого жителя Хармонта. И обе эти особенности происходят от одного и того же странного явления. Очень странного и необъяснимого.

Мы ненавидим соискателей. Мы их жалеем и ненавидим. И мы умеем быть счастливыми. Наверное, это потому, что Зона на нас не действует.

Брезгует. Или щадит. Или кто-то за нас уже расплатился.

Поток людей вынес меня на центральную площадь. Окна ратуши открылись, из них вылетали разноцветные шарики – потоки разноцветных шаров. Миллионы разноцветных шаров. С крыш окрестных домов на головы людей хлынуло конфетти и серпантин. Крик, шум, гам…

Перекрывая гомон, мэр сообщил в микрофон, что предоставляет слово бессменной руководительнице оргкомитета праздника, и все заорали и засвистели.

На постамент памятника отцу-основателю влез Симпатяга Барбридж и принялся что-то орать в мегафон, его дети, Артур и Диана, попытались стащить старика вниз, потом махнули рукой на это дело и, кликнув своих детей, присоединились к главе славного клана Барбриджей.

Гута вышла на балкон, помахала рукой, и толпа взревела еще громче, хотя, казалось, куда же громче?

— Привет, – сказала Мария, обняв меня сзади за плечи и прижавшись щекой к моей щеке. – Правда, моя мама – красавица?

— Вся в тебя, – подтвердил я.

— Там ребята поставили столики на крыше «Тошниловки». Для нас держат два места. Побежали?

— Сейчас, я только…

— Он на той стороне, – сказала Мария. – Раздает…

— Ты иди, – говорю я, целую ее в щеку и иду сквозь толпу, не оглядываясь.

Я знаю, что она сейчас смотрит мне вслед, обняв себя за плечи, будто ей холодно. Она не ходит к своему отцу. Она любит его, но не ходит. Потому что он ее не узнает. И Гута, ее мать, я знаю, много лет пыталась достучаться до отца, но тот не узнает и ее. Он вообще их не замечает.

Целый год он слоняется по городу, целый день просит у людей писчую бумагу, по одному листику, ему больше не надо. Мы пытались ему купить пачку бумаги. Десять пачек, но он не использовал ни одного листочка. Все равно ходил и собирал по клочку. Просил и благодарил, когда ему давали.

Еще он собирал карандаши – огрызки, источенные до половины или даже больше. Вечерами он сидел в своей каморке, которую мы с ребятами оплачиваем вскладчину. Мы хотели снять ему дом или даже построить, но он согласился считать своим домом только ту каморку.

Так вот вечерами он сидел в своей каморке и сосредоточенно писал на листках огрызками. Листок за листком, листок за листком.

И мы, сталкеры, в тайне друг от друга, тоже садились рядом с ним и помогали писать. Листок за листком, листок за листком.

Это все, что мы можем сделать для бывшего сталкера, который, по легенде, однажды нашел в Зоне Золотой Шар. Потому что только от нас он принимает хоть какую-то помощь, не от жены и дочери, только от нас.

У него необыкновенно красивая жена. И потрясающе красивая дочь. Лучшая в мире. От сталкеров вообще рождаются необыкновенно красивые дети, но Мария – самая лучшая. Наверное, потому что – моя.

И да, он нашел Шар. И да, это он рассказал мне о том карьере. И каждый год он дожидается этого дня. Мы спросили, почему именно в этот день, и получили простой ответ. Потому что больше всего людей. Наши и приезжие. Много.