Онлайн книга «Хроника посещения (сборник)»
|
Может ли так быть, думал я, что ссылка на приятеля – это маскировка, а на самом деле пропавший сынок – его? Не приспичило ли старику искупить грешок? И отвечал сам себе: дурная мелодрама! Достаточно один раз поговорить с сэром Гадотом, чтобы понять, где и в чём он видал эти ваши «искупления грешков». Аванс заплатил, сто двадцать пять грандов перевёл на мой счёт без вопросов. Я тут же написал у нотариуса завещание на Гуту, подстраховался по-своему. И пошла работа. Готовились всего неделю, но обстоятельно. Холденовский пёс по кличке Барри учил нас погружениям. Омерзительная тварь, даром что янки, но инструктор дельный. Кроме того – медосмотр, спортзал, тесты. А вот с чем я никогда не сталкивался, это с тренажёрами для сталкеров. Оборудованием заведовала Миледи. Говорит, в Институте целая лаборатория этим же занимается. Не знаю, даже не слышал о таком, хоть и сам лаборантствовал. Тренажёр – интересная штука, проверяет чувство опасности, сейчас перед Зоной через неё всех пропускают в обязательном порядке, а тогда – экзотика. Нужно каждую секунду угадывать правильный вариант спасения: бьют тебя то слева, то справа, то ещё как-то. Лучший результат выдал, как ни странно, Шланг. Мальчишка, а вот так. «Шланг», потому что длинный, худой и при том гибкий, как гимнаст. Настоящее имя упрямо не называл. Молчаливый, с характером. Я спросил, сколько ему лет, – восемнадцать, если не наврал. Но, судя по изуродованному лицу, по шрамам, которые у него по всему телу, мальчик давно повзрослел. Если несмотря на травмы ты в такой хорошей форме, значит – живучий ты, дружок, на зависть. По мне – это и есть главное в Зоне, живучесть. После везучести, конечно. К слову, второе месте в испытаниях на тренажёре занял я. Чуть-чуть отстал. Знакомились мы в процессе. Кроме мальчишки, в опекуемые мне дали Мелка и Миледи. С Мелком более-менее ясно: умник и пижон, освобождён условно-досрочно, ведает им Служба по надзору, куда он обязан ходить и отмечаться. Фамилия – Ванин. Опытный малый, и тоже живучий (раз целеньким выбрался из окружной), плюс охочий до денег. Волосы у него седые, потому что выходец из Седого квартала. Выбеженец. Драпал в своё время вместе со взрослыми. Квартал потому так назвали, что все, кто оттуда, после Посещения поседели, даже дети. А Мелку на тот момент было десять лет. И жил он, кстати, в том самом интернате для сирот, куда мы направлялись, вот почему Холден и привлёк его к делу. Неправильный он был русский, этот Алекс Ванин по прозвищу Мелок. Если сравнивать с Кириллом – просто совсем другой, слишком похожий на нас. В худшем смысле. Может, потому что сын эмигрантов, в России никогда не был? Хотя упомянул, что в его семье говорили по-русски… пока она была, семья. Что случилось с родителями, как он попал в сиротский дом, не рассказывал, избегал тему. Помню, фиглярствовал: — Не люблю я розовых соплей, господин Шухарт. А также всякого другого цвета. Хотя, к соплям в целом отношусь уважительно, это естественная и очень важная реакция организма на интоксикацию, реакция очищения. Но вот не люблю! Вечно носовых платков не хватает… В общем, если с Алексом вопросов не возникало, то с Миледи, наоборот, один большой вопрос. Если мы идём за ребёнком, зачем нам учёный? Да ещё – женщина? Мужиков не нашлось? С женщиной в Зону – всё равно как на плаху со своим топором. Никогда их в Зону не водил и, надеюсь, больше не придётся. Правда, подготовка у неё была что надо, положить её на маты удалось только Барри, а на стрельбище она вбивала из винтовки с трёхсот ярдов одну пулю в другую. Так, может, с такими талантами она и не учёный вовсе? Тогда кто? И, опять же, зачем нам в спасательной операции боевик, притворяющийся учёным? Ну, врач, ну, педагог, – было бы понятно. А так… Одолевало меня скверное чувство, что мне не просто чего-то не договорили, а что вообще ни слова правды не сказали. |