Книга Панцири, страница 57 – Денис Бурмистров

За ними потянулись остальные, не желая пропустить концерт.

— Эй, господин, – обратились ко мне без подобающей вежливости. – Ваш вид и манеры испугали мою девушку! Извольте извиниться перед ней и пойти вон!

Парню вторил одобрительный ропот и не менее одобрительные насмешливые возгласы.

Мне вот всегда было интересно, что происходит в голове у подобных ребят, когда они решают попытать судьбу с людьми, похожими на меня? Какой демон в их головах советуем им подойти к здоровому, покрытому шрамами мужику, и начать выяснять с ним отношения? Неужели всего лишь желание прилюдно унизить кого-то, больше себя? Или это такой способ познания бытия через выбитые зубы?

— Эй, образина! – воскликнул другой парень. – Ты не слышал? Убирай свою уродливую тушу отсюда!

Тут я поднялся, стараясь не морщиться от боли. Боец из меня сейчас был так себе, и драка больше походила бы на схватку раненого медведя со стаей шелудивых псов. Но у меня было что ответить.

— Эй, малохольные, – обратился я к ним. – Я вижу, вы очень оскорблены моим видом? Желаете вызвать меня на дуэль?

— Какая тебе дуэль? – тут же отозвался кто-то из толпы. – Ты же чернь вонючая.

Девчонки засмеялись. Я присмотрелся, прикидывая расстояние до говорившего.

— Я – шевалье Дрю Ормандо, – без зазрения совести присвоил я будущий титул. – Рыцарь маркиза Дитрихштейна. Так что, если кто считает себя уязвленным, можете бросить сюда свою перчатку.

Я ткнул пальцем в стол.

Конечно, они видели, что я хром и одноглаз, что руку берегу. И при своих мамзелях не хотели идти на попятную. Но одно дело нападать толпой на безродного, совсем другое – драться один на один с благородным.

— Если вы так поступите, – продолжил я. – Я с удовольствием приму вызов. И по правилам кодекса выберу оружие.

Тот, что подошел первым, демонстративно положил ладонь на рукоять кинжала.

— Биться будем на топорах, – я указал пальцем себе за спину. – Думаю, у мясника как раз найдется парочка. Потом труп под корягу, и никто ничего не видел. Согласны?

Желающих биться на топорах отчего-то не оказалось. Некоторые даже слегка протрезвели. Извиниться и уйти с достоинством им не позволила гордость, поэтому они просто молча попятились, возмущенно надувая щеки, но не решаясь заговорить.

Если честно, я боялся, что кто-то из этих дураков согласится. Шансов у него не было бы никаких, а мне потом отвечать за его увечья. Нет уж, хорошо, что Грейлир – город разумных людей.

С другой стороны, так хотелось хоть кому-нибудь врезать!

Впрочем, после конфликта мне стало неприятно такое соседство. Они стали шуметь и смеяться пуще прежнего, демонстративно и с вызовом. Надеялись, видимо, что теперь я вызову их на дуэль, и уж тогда они меня точно проучат. Но я просто встал и ушел оттуда, презрительно морщась и усмехаясь. Вышел на набережную, пошел вдоль реки.

Всё здесь было не так. И не только в этом городе, а вообще, в мирной жизни. Здесь всё было запутанно, мелочно, фальшиво. В отряде у меня были настоящие друзья, настоящие враги, настоящие эмоции. А здесь? Чтение между строк, намеки, условности. Какие-то бесконечные мелкие проблемы, цепляющиеся будто репей. Ноющий народец, вечно всем недовольный. И я сам, пытающийся влиться в этот поток, но пока лишь бултыхающийся в вонючей заводи.