Книга Фурадор, страница 64 – Денис Бурмистров

Девушка выглядела расстроенной, поникшей. Её тонкие пальцы теребили висящий на шее символ Света, выбившиеся из-под заколки солнечные локоны скрывали лицо за тонкой вуалью.

— Что с вами, дорогая Шарлотта? – Максимилиан предложил гостье стул, сам сел рядом.

— Со мной всё в порядке, дорогой Рэкис, – с теплотой ответила девочка. – Очень приятно, что вы беспокоитесь обо мне.

Максимилиана тронула эта фраза, он подался вперёд. Спросил с жаром:

— Вас кто-то обидел? Я могу помочь?

— О, мой рыцарь, – грустная усмешка из-под вуали. – Если бы вы могли… Сегодня ночью к нам приходило зло в обличье подлеца в белых одеждах. Его люди напали на слуг, угрожали, разбили стёкла, сожгли конюшню вместе с моим Агатиком…

Шарлотта замолчала, всхлипнула и не смогла сдержать горького, обиженного плача. Её тонкие плечи затряслись, по вуали потянулись влажные полосы, и девочка поспешно спрятала лицо в ладони.

Максимилиан на миг оцепенел, потом, в желании успокоить гостью, несмело протянул руку и погладил Шарлотту по плечу. В этот миг девушка казалась такой беззащитной, такой ранимой.

Шарлотта не отстранилась, не испугалась. Прикосновение молодого экзорциста действительно привело её в чувство, она судорожно вздохнула, отвернулась, промокая вуалью глаза. Прошептала надрывно:

— Отвернитесь, пожалуйста, я хочу поменять маску.

Мальчик послушно выполнил просьбу и, затаив дыхание, слушал шелест ткани за спиной.

— Можете повернуться, – наконец разрешила Шарлотта.

Она вновь стала привычной собой – благородная осанка, изящно сложенные руки, гордо поднятая голова с аккуратной короной волос. О недавнем всплеске эмоций напоминал разве что чуть дрожащий голос.

— Прошу простить, что вы стали свидетелем такого неприглядного зрелища, – произнесла она. – Порой мне сложно сдерживать эмоции.

— Не нужно извиняться, – с чувством заверил её Максимилиан. – И не сдерживайте эмоций, плачьте, сколь угодно, если это облегчит вашу боль. Хотите, я могу выйти?

— Нет, – было слышно, что девочка улыбнулась. – Не уходите. Мне приятно ваше общество, мне спокойно с вами.

Максимилиан чуть не задохнулся от радости и восторга. Но, как положено мужчине, лишь сдержанно кивнул, предложил рассказать, что же всё-таки случилось.

— К вам приходил Белый Грокк? – предположил он.

Лотти кивнула.

— Да, это чудовище в облике праведника. Душегуб из Трибуше, отставной армейский вистарий, которого свои же солдаты чуть не вздернули. Поселился здесь, неподалёку, семью завёл, детей. Вроде бы благообразен стал, при храме служил, только под шёлком грязь долго не утаишь. Поначалу несколько соседских детей пропали, искали долго. Потом его собственная падчерица исчезла, потом сын трёхлетка. По городу слухи поползли, никто на него и подумать не мог. А потом кто-то крики из его дома услышал, стражу вызвал. Оказалось, что это он детей похитил, дознание учинил, кто из них Тьме присягнул. Истязал всячески, да так, что самый слабенький дух испустил. Хотите знать, кто?

— Кто? – деревянным голосом откликнулся Максимилиан.

— Его собственный сын!

— Трёхлетка?

— Да, представляете? – в голосе Шарлотты одновременно слышались и изумление, и возмущение.

— Как же он так… Собственных детей?

— Дядюшка рассказывал, что на суде Грокк клялся, что ему голос Света Единого повелел сделать так. Но понятно же, что Свет не мог желать смерти невинному дитя! Дядюшка хотел вздернуть душегуба, но вмешался экзарх, попросил не клеймить позором детоубийцы церковное имя. И вместо виселицы его сослали служить в далёком посёлке лесорубов, где люди мрачны и угрюмы, будто сам лес.