Книга Фурадор, страница 10 – Денис Бурмистров

Четвертый поход завершился победоносным объединением Великой Ардэанской Империей. Тритур II триумфально вернулся в Аргату, принимая золотой венок из рук Тригмагистрата. По всей стране готовились невиданные ранее празднества – в том числе и в Ноиранте, чьи торговые гильдии в первых рядах двинулись наполнять товарами столицу. Впереди виднелась прекрасная, полная величия и достатка жизнь.

Первые признаки надвигающейся бури начали появляться примерно через год, вползая в повседневную жизнь пока что редкими, но тревожными новостями. Церковные хроникеры писали о случаях помешательства среди вернувшихся с севера паломников, о новых омерзительных болезнях, о внезапном похолодании, о затянувшемся сезоне дождей, из-за чего урожай не набрал должной силы. Спустя время жалобы на плохую погоду сменились сообщениями о ведьмах, насылающих проклятия и болезни на жителей деревень, о поиске в окрестностях города шамана, поднимающего из могил мертвецов, о поразившей леса красной плесени, медленно перебирающейся на стены домов.

Сквозь каллиграфически выведенные строки сочились недоумение и страх, но пока не было понимания той пропасти, на краю которой балансировал привычный мир. Роковой удар в спину не заставил себя ждать, хотя поначалу всё выглядело как очередная дикая история из далеких провинций.

Северные берега Империи омывало суровое море Тысячи Глоток, в водоворотах и штормах которого сгинуло множество отважных путешественников. За ним, на краю мира, где небо и земля закручивались в бездонное веретено, где в вечности гнили тела мертвых богов, а разум человеческий пасовал перед голосами иных сфер, там, из свинцовой пучины поднимался черный материк Афлаххам, также именуемый Мертвым.

Те земли созданы не для живых. Пористая вулканическая плоть источала едкие миазмы, по стеклянным долинам растекались зловонные ручьи, а между скрюченными пальцами острых скал скользила незримая смерть.

И вот что-то произошло на этом проклятом материке. Что-то пробудилось и обратило свой взор на юг.

Известие, облетевшее страну и оставившее след в хрониках, гласило о сером пепельном тумане, что приполз из-за моря со стороны Афлаххама и накрыл северное побережье. Вместе с туманом явился зловещий каменный корабль – обломок черной скалы, с которого спустился один из проклятых шаманов, живой и воплоти. Остался ли он человеком, заключившим договор с высшими силами, или вовсе стал существом иного плана, но на сей раз его не смогли остановить ни легионеры пограничных фортов, ни храмовники ближайшего портового города.

Шаман шествовал неумолимым вестником последних дней, и мир за его спиной превращался в черно-белое полотно, будто чья-то безжалостная рука сдирала с реальности цветную кожу. Червями из гнилой плоти полезли ужасные твари, ожившие лихорадочные кошмары, смертоносные и голодные. Эта неумолимая волна захлестнула страну, наступая широким фронтом и сметая всё на своем пути.

Пока Империя собирала силы для ответного удара, Тьма поглотила половину материка и подступила к столице. Император приказал готовить решающее сражение.

Под свои знамена Тритур II поднял всех, способных держать оружие. В Аргату отозвали войска из южных гарнизонов, вернули «морских охотников», гоняющихся за пиратами на востоке, поставили под копья ветеранов и учеников легионерских школ. Города и крупные землевладельцы выставили отряды ополченцев – в том числе и Ноирант со своей закаленной в многочисленных торговых караванах стражей. Кассарийская протектория прислала две сотни мечников, и даже Империя Шингрей отправила в помощь западному соседу пять отрядов «журавлиных стрелков». Церковь Света Единого распечатала хранилища и вооружила самыми редкими самоцветами пять десятков лучших храмовников, закаленных еще в северных походах.