Книга Лекарь для хана, страница 55 – Галина Погорелова

Не прошло и двух недель, как Хасан выбросил меня из ставки, а я уже ощущала за спиной целую жизнь. Жизнь, в которой успела проиграть, победить и выгореть до основания.

Но хоть в чем-то судьба дала осечку: Тогрул не торопил меня с ответом.

Я ждала, что к вечеру второго дня, когда караван прибудет в обещанный сарай, он явится за «платой». Но караван в поселение не зашел, в чем мне, конечно же, повезло. Еще на подступах дозорные осадили коней. У дороги на высоких шестах качались пустые перевернутые котлы, а на въезде в селение стояли свежесрубленные крестообразные знаки, обмотанные тряпьем.

В сарае была вспышка чумы.

С того вечера настроение в караване изменилось.

Тон задавал Тогрул: он разом переключился на дела, напрочь позабыв о моем существовании.

Из-за чумы каравану предстояло сделать внушительный крюк к другому сараю. Это увеличивало путь до ставки Тогана-бека и повышало риски. Но для меня же стало отсрочкой, подарив еще шесть дней тишины и покоя.

Половину из этой отсрочки я потратила на себя – действительно позволила голове и телу отдохнуть. По-настоящему. А вот в последующие дни уже начала думать, как быть дальше. Но сколько бы я ни прокручивала вариантов, выход не находился. Стена была глухой со всех сторон.

Да, я успела восстановиться физически. Хорошее питание и отдых сделали свое дело: я даже набрала те несколько килограммов, что потеряла во время бегства от волков, вернув себе прежний вес. Гуля тоже окрепла. За неделю слепоты она понемногу научилась ориентироваться в пространстве телеги на слух и на ощупь, отчасти привыкая к своему недугу и не прекращая ждать исцеления.

Но в остальном мой ступор не проходил. Толковых идей не было – ни как вернуть зрение Гуле, ни как сбежать из-под носа у пятидесяти опытных степняков и их проклятого караван-баши.

Но я все равно пришла к решению: что не соглашусь на его предложение.

Стать «третьей женой» или невольницей в караване – для меня это было равносильно смерти, только медленной и унизительной. К тому же, чем дольше я присматривалась к этому мужчине, тем больше копила в себе отвращение и злость.

Сам же Тогрул, казалось, чувствовал близость цели. Переход складывался удачно. И по мере того, как сокращалось расстояние до сарая, к нему возвращалась былая легкость в настроении.

Он снова принялся шутить с погонщиками и бросать на нашу телегу собственнические взгляды.

А под конец пути мой худший кошмар начал сбываться: вдали проступил силуэт поселения. Я до последнего надеялась на чудо – на еще одну вспышку болезни (да простят меня жители этих мест), на закрытые ворота, пожар, да что угодно... Но здесь все было чисто.

Эти гостиницы посреди степи жили торговлей и всегда были готовы впустить караван за щедрую плату.

Едва мы въехали во внутренний двор, суета охватила людей. Погонщики уводили верблюдов, Умай распоряжалась женской частью, командуя работой, а я сидела в глубине телеги, подбадривая Гулю, машинально описывая ей все, что вижу.

Но стоило в обзор попасть Тогрулу, как мой голос оборвался.

— Ну что, Алия, сегодня будешь спать в тепле, – он коротко кивнул на ближайшую из юрт, и в его тоне прозвучало то самое медовое, от которого меня передернуло. – Умай покажет, что тут и как. Займется тобой, а потом приведет тебя ко мне.