Книга Лекарь для хана, страница 101 – Галина Погорелова

Кутлуг не ответил сразу.

— Никого не зови, – вместо него прохрипел хан. – Поняла, кыз? Никого. И о том, что был у тебя, – ни слова.

Я вытаращила на него глаза, окончательно теряясь в происходящем.

Это что еще за тайны внутри нашего «дружного кружка»? Но промолчать я не могла: моим нанимателем все же оставалась Тайдула-хатун.

— А как же твоя ана, хан?

— Нет! – он поморщился от боли. – Ее не зови...

Договорить у него не вышло: очередной приступ скрутил так, что ему пришлось зажать рот кулаком.

— Как велишь, хан. Потерпи, – врач во мне все-таки пересилил страх – наблюдать за его агонией было невыносимо.

И раз он так не хотел видеть мать, я не собиралась переубеждать в обратном.

— Поможешь, кыз? Айше.

— Помогу... Попытаюсь.

Я действительно знала, что именно делать. В теории – не лечить причину, а для начала снять боль через дар, забрав ее себе.

Не знала, правда, как. И вновь боялась свалиться в обморок.

Но, возможно, именно сейчас, без лишнего внимания Тайдулы-хатун и без контроля Борчи, у меня впервые получится ему помочь.

Уходить натусторону было нельзя – такого моя голова точно сегодня не выдержит: череда неудачных сеансов с ханом давала о себе знать. Но поработать с поверхностью я еще могла, без полного погружения.

К тому же боль, особенно физическая, нередко выходила наружу. Ее я видела и как врач: для этого порой даже не требовалось обращаться к дару. Оставалось лишь найти средоточие, а после взять удар на себя, хотя бы частично – ровно настолько, чтобы выиграть время. Пока не подействует лекарство, не спадет жар и организм Джанибека не начнет справляться сам, выбираясь из агонии. А то, что происходило с ним сейчас, по-другому и не назовешь.

Странно, что он вообще еще держался в сознании и не начал нести бред…

Собираясь с духом, я посмотрела на Умай и мимолетно – на Гульнару. Та сидела в углу: простоволосая, с округленными как у совенка глазами. И если Умай держалась собранно: возраст и степной опыт давно выбили из нее истеричность, то девчонка, напротив, нервничала и постоянно дергала ворот рубашки, стягивая его к горлу.

Бедная... Все это снова ударит по ее психике, и без того не самой крепкой. Однако там, за дверью, в компании Аргуна и Тойчу, ей вряд ли будет спокойнее.

— Гуля, отвернись! – на всякий случай прикрикнула я. – Тихонько сиди и не вмешивайся!

Ничем, кроме кивка, Гульнара не порадовала, но мне уже было не до нее. Пока Умай осторожно обтирала тело нашего пациента, я присела у него в ногах и положила раскрытые ладони прямо на темные щиколотки.

Джанибек вздрогнул, скатившись до ругательств.

Что ж… пусть кроет меня матом. Между прочим, неплохая анестезия.

Едва я сосредоточилась, как через несколько секунд удалось нащупать источник боли – место, где она копилась. И, что удивило, это были вовсе не ноги, куда чаще всего обращалось мое внимание, пусть там и горело огнем. Но разгорался он выше.

Я проследила за жаром: сквозь кожу, мышцы и кости рассмотрела сердце.

Именно там боль жила постоянно. А уже оттуда, как по руслам вен, она захватывала все тело, медленно стекала вниз, покуда не застревала в ногах.

Раньше, стараясь нырнуть глубже, я этого не замечала. Видела лишь неестественную черноту – паутину, оплетающую моего пациента изнутри. Теперь же, застряв где-то посередине, не сомневалась: там, где у обычного человека привычный орган качал кровь, у хана в иных слоях мира зияла чернота – его отравленное «я».