Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 91 – Елена Ахмедова

— Смотри: на третьем этаже фон чуть выше, но не критично. А вот на пятом — он как будто «застревает». Там что-то держит.

Лидия сверила данные: действительно, на пятом этаже прибор показывал небольшой застой. «Совпадение? Или он и правда это чувствует?» — подумала она, и в груди снова шевельнулся страх ошибки.

— Хорошо, — признала она, и каждое слово давалось тяжело. — Допустим, ты прав. Что дальше?

— Дальше мы не ставим общий экран. Мы делаем точечную коррекцию: контур вокруг лестничного пролёта, пины из композита с древесной смолой — они лучше гасят застой. И оставляем зазор, чтобы воздух «дышал».

Лидия хотела настоять на полном экранировании, но вдруг вспомнила: если они закроют всё, подъезд может начать «давить» ещё сильнее — как если перекрыть вентиляцию. «Он это понимает. А я хотела всё запечатать, потому что мне спокойнее, когда всё под контролем». От этой мысли стало стыдно.

— Ладно, — сказала она, и это «ладно» далось ей тяжелее, чем любой сложный расчёт. — Точечная коррекция. Но я проверяю каждый пин.

Дмитрий кивнул, не споря:

— Проверяй. Я буду рядом.

Пока они работали, всё шло не так, как в учебниках. Пин, который Лидия подготовила заранее, не встал в гнездо — металл чуть деформировался при транспортировке. Джун не успел прислать замену, а ждать было нельзя: жильцы уже начали жаловаться на головные боли.

— У меня есть запасной, — спокойно сказал Дмитрий, доставая из сумки небольшой пин, собранный из других материалов. — Он не по протоколу, но по смыслу подходит.

Лидия смотрела на него, как на что-то опасное: «Неучтённый элемент. Риск. Ошибка». В висках застучало.

— Мы не используем неучтённые элементы.

— Мы используем то, что работает.

Она замерла. В ней боролись два голоса: один кричал, что это нарушение процедуры, другой шептал, что люди наверху уже устали от тяжести. «Если я ошибусь — это моя вина. Если я ничего не сделаю — тоже моя вина».

Дмитрий не давил. Он просто держал пин в руке и смотрел на неё:

— Решай. Я подстрахую.

И в этом «подстрахую» было что-то новое: не «я сделаю за тебя», а «я буду здесь, если что-то пойдёт не так». От этого становилось чуть легче дышать.

Лидия медленно кивнула:

— Ставь. Но я фиксирую каждый параметр.

Он улыбнулся, чуть, едва заметно:

— Так и должно быть.

Пин встал идеально. Контур замкнулся, и Лидия увидела, как стрелка прибора плавно пошла вниз, выравниваясь. Тяжесть начала уходить, как туман под ветром.

Жильцы выходили на площадки, вдыхали глубже, улыбались:

— Стало легче дышать.

Одна женщина тихо сказала Лидии:

— Спасибо. Мы уже думали, что придётся переезжать.

Лидия кивнула, но внутри у неё всё дрожало — не от усталости, а от того, что она позволила себе отойти от плана и не провалилась. «Я доверилась не протоколу. Я доверилась человеку. И всё получилось». Эта мысль была непривычной, почти пугающей, но в ней было что-то правильное.

По дороге обратно она молчала. Дмитрий не торопил. Потом тихо спросил:

— Тяжело было согласиться на мой пин?

Она вздохнула, будто сбрасывая с плеч невидимый груз:

— Да. Я привыкла, что если нет протокола, значит, будет ошибка.

— Иногда протокол — это то, что ты составляешь на ходу.

Она хотела возразить, но не стала. Вместо этого сказала:

— В следующий раз дай мне сначала посмотреть твой запасной пин. Я хочу понимать, из чего он собран.