Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 2 – Елена Ахмедова

Эти слова, сказанные не ей, а кому-то другому, вдруг согрели её сильнее, чем любой комплимент.

Потому что в них было не восхищение. В них было доверие.

Серая вошла в приёмный зал, подняла голову, посмотрела на людей, которые ждали её помощи, и поняла: она здесь не для того, чтобы быть безупречной. Она здесь, чтобы видеть. Видеть металл и видеть людей. Видеть руны и видеть слёзы, которые не проливаются. Видеть то, что прячется за словами «просто сломалось».

— Добрый день, — сказала она спокойно, ровно, без лишней мягкости, но и без холода. — Расскажите, что у вас случилось.

И город, и мастерская, и все эти маленькие и большие истории, которые ждали своего часа, будто выдохнули и начали свой рассказ.

Часы пробили семь утра — ровно, уверенно, будто задавали ритм всему городу. Серая улыбнулась этому звуку: ей всегда нравилось, когда время не шепчет, а говорит в полный голос.

Она зашла в ванную и на мгновение задержалась перед зеркалом. Шатенка с рыжим отливом, тридцать лет, рост — сто шестьдесят девять, вес — шестьдесят три. Не худышка, но и не пышка: иногда даже хотелось чуть-чуть сбросить, а иногда казалось, что эти округлости на бёдрах и небольшая грудь второго размера — это и есть её настоящая форма, выточенная годами. «Какой была в двадцать лет, такой и осталась, — подумала она. — Вроде и не испортилась, но и лучше мне ни при каких обстоятельствах не стать». Эта мысль не ранила, а, наоборот, успокаивала: она знала себя до последней морщинки и не хотела притворяться кем-то другим.

Водные процедуры помогли проснуться до конца. Потом неспешно позавтракала — спасибо ларю: один раз приготовила еду, положила внутрь, и вот тебе всегда свежие пироги и тёплый чай. Это был не просто артефакт, а тихий союзник в её размеренной жизни.

Одежду выбрала неброскую — как и всё рабочее в её гардеробе. Коричневое платье привычно сидело по фигуре, но зелёная вышивка лозы с красными ягодами на манжетах и горловине добавляла образу чуть-чуть тепла, будто напоминала, что даже в строгом порядке есть место для жизни.

Перед выходом из дома Серая привычно включила охранку, проверила содержимое сумочки: браслет, зонтик, зажигалку — всё на месте. Начало осени не радовало её своей переменчивостью: утро прохладное, в обед палит солнце, вечером может пойти дождь. Вот чем ей нравилось это время — так свежестью воздуха по утрам, и осознанием, что скоро начнётся неделя бурь с грозами.

По дороге в контору она слушала городские разговоры: кто-то обсуждал понижение пошлин на зерно на юге страны, кто-то — продвижение политической партии Серых, кто-то тревожился из-за сдвига сезона штормов. Народ постепенно наполнял улицы, каждый спешил по своим делам. Серая порой шла вместе с этой общей волной, а порой отделялась от неё, будто сама становилась отдельным течением.

Подойдя к конторе, она окинула беглым взглядом здание. Двухэтажное, основательное, с широкими окнами, оно казалось ей правильным: в нём было достаточно места и для работы, и для тишины. Главный вход был парадным — для клиентов, а два задних — рабочими: туда подъезжали торговцы с материалами или подвозили товары. Третий вход не использовался, но Серая оставила его «на всякий случай» — она вообще любила, чтобы у неё всегда был запасной путь.