Книга Дом холодных сердец, страница 15 – Тея Авари

— Цепляйся за шею, я перенесу нас.

Но та замотала головой.

— Ты ослаб, солнце уже восходит. Ступайте без меня, я как-нибудь сама доберусь.

Торн прислушался к своим ощущениям и вынужден был согласиться с Альбой.

— Поместье на севере. С высокими черными крышами, – рассказал он.

— Я знаю, знаю, сынок, – ответила старуха. – Ты лучше поспеши.

Торн не стал уточнять, откуда она знает, – солнце действительно должно было вот-вот взойти, и его клонило в сон. Но любопытство вампира в отношении ведьмы разгоралось все больше.

Он решил оставить это на потом. Ночь утра мудренее.

Торн перехватил Еву покрепче в своих руках и взлетел в предрассветное небо, стремясь поскорее попасть домой.

До первых лучей еще было далеко, но деревня постепенно просыпалась. Жители готовились встретить очередной день, чтобы провести его в трудах: подготовка к зиме еще не закончилась.

За воротами крестьянских дворов уже запевали первые петухи и скрипели двери: хозяева шли доить коров, дабы с рассветом отправить их на выпас в оскудевшие поля.

Милтос шел вдоль них по раскисшей от влаги дороге. Ночной морозец сошел на нет, и грязь под ногами чавкала, как на болоте.

Вампир был жутко голоден и зол.

Он постучался уже в три дома и ни в одном не нашел кого-то, что сошел бы за приличную прислугу. Несмотря на то что полевые работы завершились и простой человек был бы рад зимнему заработку, никто не спешил наниматься в поместье: селяне знали, кто обитает в нем. Никто не хотел отдавать в проклятое место ни сестру, ни жену, ни мать и ни дочь.

По мнению самого Милтоса, селяне окончательно распоясались. Ведь он мог не просить. А взять силой.

— Почему я вообще должен заниматься этим… – пробормотал про себя он, следуя в четвертый по счету двор.

Впрочем, Милтос был рад вырваться на волю из надоевшего поместья и не видеть больше раздражающих братьев. Которые на самом деле ему и братьями-то не были. Теперь это было, конечно, неважно: смерть стирает любые воспоминания, даже понятия о родстве или, например, любви. Но за свои Милтос цеплялся до последнего.

Вампир остановился перед низенькой хижиной, огороженной покосившимся забором. Его сюда направили из предыдущего дома, хозяин которого, сморщенный, обожженный солнцем пастух, обещал Милтосу, что тот найдет искомое.

Свет в хижине не горел, но люди внутри не спали. За стенами протяжно и громко заплакал маленький ребенок. К пронзительному реву тут же присоединилось еще несколько детских голосов.

Милтос отворил ветхую калитку двора, поднялся по скрипучему крыльцу и постучался в дом.

За стеной громко затопали чьи-то ноги. Плач усилился. Дверь отворилась, и в проеме показалась уставшая женщина в несвежем чепчике и перемазанном сажей переднике. На руках у нее надрывался младенец.

На лице ее тут же отразилось удивление, быстро сменившееся страхом, когда она увидала господина из поместья, а слова будто застряли в горле.

Милтос бесцеремонно отодвинул ее в сторону и вошел внутрь жилища.

В бедной обстановке пряталось еще несколько детей, следящих за ним огромными испуганными глазами.

Вампир заметил, что вокруг царил холод: печь в хижине не топилась.

— Где твой муж? – спросил Милтос женщину.

— Нет его, – севшим голосом ответила та, с удвоенными усилиями укачивая ребенка, точно он мог накликать беду, – помер недавно.