Книга Эйдолон, страница 8 – Гидеон Торн

Его лицо не выразило ничего. Просто лёгкий наклон головы — сигнал получения информации. Я почувствовала себя подопытной.

Я осторожно двинулась к кофемашине в углу. Старалась держаться от него на максимальном расстоянии, буквально прижимаясь к стене и шкафам. Его взгляд следовал за мной, тяжёлый и неотступный. Я чувствовала его на затылке, на спине, даже когда повернулась к нему спиной. Ощущение было столь сильным, что по коже побежали мурашки. Жутко. Что он делает? Собирает данные для своей пресловутой модели?

Нужно было что-то делать, двигаться, лишь бы не застыть под этим взглядом.

Дрожа, я достала чашку, всыпала капсулу, нажала кнопку. Знакомое шипение и бульканье, обычно успокаивающие, сегодня звучали громко и враждебно — на фоне его безмолвного наблюдения. Я стояла, уставившись в стену, слушая, как струйка капучино наполняет чашку, под неослабевающим взглядом. Он не двигался. Просто стоял. Премиум-сервис. Ага. «Бесшовная интеграция». В груди похолодело, сжимаясь комом разочарования и глупой обиды. Идеальный компаньон? Скорее идеальный соглядатай.

Наконец машина закончила. Я взяла чашку. Горячая керамика обожгла пальцы, но это было почти приятно — ощутимый контраст. Я развернулась, прикрывшись чашкой с дымящимся кофе как щитом. Хотя, наверное, я переигрываю. Вряд ли он на меня набросится. Хотя… пользовательское соглашение я так и не прочла.

Я сделала шаг к выходу, намереваясь сбежать в гостиную. Но что-то остановило меня на пороге. Чувство… долга? Вежливости?

Я замерла, не поворачиваясь к нему полностью, лишь бросив короткий взгляд через плечо.

— Спасибо, — сказала я тихо, почти сдавленно, глядя куда-то в район его подбородка. — За… за уборку. И за ужин. Это было… мило. «Мило». Какое неуместное слово для машины. Но другого не пришло в голову.

Не дожидаясь ответа, я резко повернулась и почти побежала по коридору, в гостиную, к своему старому кожаному креслу, к иллюзии безопасности. Горячий кофе расплескался и обжёг руку, но я почти не почувствовала боли. Главное — уйти. Гостиная встретила меня пустотой и тишиной. Я плюхнулась в кресло, прижала чашку к груди и закрыла глаза.

Какое-то время я ещё сидела в кресле, прижимая к груди уже остывающую чашку. Кофе был всё ещё горячим, почти обжигающим — обычно я ждала, пока он остынет, терпеть не могла кипяток. Но сейчас я делала глоток за глотком, почти не замечая, как обжигающая жидкость течёт по пищеводу. Мозг был забит хаосом вопросов. Адаптивное обучение. Эти слова из анкеты всплывали снова и снова. Значит, его нужно… обучать? Как? Объяснять всю мою жизнь, прожитую за тридцать лет? Бред.

Я пыталась вспомнить обрывки тех самых восторженных отзывов, которые маячили на форумах перед роковым кликом. «Он стал мне как родной!», «Лучший друг, о котором можно мечтать!», «Никогда не чувствовала себя такой понятой!». Чушь. Неужели все эти люди были настолько одиноки или настолько слепы, что не видели этой отполированной искусственности? Или это я просто придираюсь? Мисс Совершенство с вечно грязными кружками и пустым холодильником, которая купила себе дорогую куклу и теперь злится, что та дышит только после напоминания?

Мысли кружились воронкой. Что мне делать? Поговорить с ним? Но как? Игнорировать его тоже не вариант, придётся как-то привыкнуть к соседству. Глоток кофе — слишком большой, слишком горячий — обжёг горло, вызвав спазм. Я закашлялась, слёзы выступили на глазах.