Книга Непокорная истинная для ректора-дракона, страница 70 – Мелина Боярова

— Нет! — беззвучный крик Рейнара разорвал мое сознание.

Он бросился к ней, но слишком поздно. Энергия ударила в него, сжигая одежду, сдирая кожу. Я видела, как его тело ломается и перестраивается. Человеческие кости превращались в драконьи, кожа становилась непробиваемой чешуей. Он ревел от боли, превращаясь в чудовище, способное удержать эту дикую мощь.

А третий...

Я перевела взгляд на мужчину-архитектора. Он стоял в центре бури и смеялся. Но это был смех обреченного. Его тело начало твердеть. Ноги слились с полом, руки превратились в колонны. Он растворялся, становясь частью камня, частью самого острова. Его лицо застыло маской вечного крика.

Я всмотрелась в его черты, пока они не исчезли окончательно. И меня пронзило странное, пугающее чувство узнавания. Я не знала его. Никогда не видела его портретов. Но его глаза... Этот поворот головы... Что-то в нем казалось до боли знакомым. Словно я видела его отражение в ком-то другом. Или... Слышала его шепот в коридорах академии?

— Тайлис!

Резкий рывок вернул меня в реальность.

Я стояла на коленях на каменном мосту. Тяжело дышала, хватая ртом воздух. Источник гудел, но теперь этот гул казался мне насмешливым смехом того безумца.

Рейнар стоял рядом. Он держал меня за плечи, впиваясь пальцами через ткань платья. В глазах плескалась тревога, смешанная с яростью.

— Что ты видела? — потребовал он. — Ты кричала.

Я подняла на него глаза, все еще не в силах сфокусировать зрение. Ректор выглядел так же, как тот юноша из видения, и одновременно совершенно иначе. В видении из прошлого он дышал надеждами и любовью. А этот был сломан и склеен заново из осколков льда и долга.

— Я видела... Их, — прошептала срывающимся голосом. — Ее. И того, кто стал камнем.

Рейнар отдернул руки, словно обжегся. Он выпрямился, и его лицо мгновенно закрылось непроницаемой маской.

— Вставай, — холодно бросил он. — Ритуал окончен. Уходим.

Он развернулся и пошел прочь, даже не оглянувшись, чтобы проверить, могу ли я идти. Но я видела, как напряжена его спина. Кажется, я расковыряла старую рану, о существовании которой догадывалась, но масштаб которой даже не представляла.

Обратный путь прошел в тумане. Я поднималась по лестнице, механически переставляя ноги, а перед глазами все еще стояла та жуткая картина трансформации. Я поняла одну вещь: Рейнар не просто тиран. Он — единственный выживший в катастрофе, которую сам же и устроил. Страж собственной тюрьмы.

В зеркальном зале праздник продолжался, как ни в чем не бывало. Играла музыка повсюду звучал смех, заглушая мрак подземелий.

Слуги в ливреях сновали между адептами, предлагая напитки и закуски. Золотые кубки, украшенные рубинами, сверкали в свете люстр.

— За новых адептов! — провозгласил кто-то из преподавателей. — За процветание Академии!

Ко мне подошел лакей и с поклоном протянул поднос. Я взяла тяжелый кубок. Вино было темным, густым, почти черным. Оно пахло виноградом и специями, но под этим ароматом скрывалось что-то еще.

Я не пила спиртное, но все же поднесла кубок к губам. Все вокруг пили. Смеялись. Чокались. Внезапно браслет нагрелся и обжег меня с такой силой, что рука дрогнула.

Отчего-то я вспомнила взгляд Селины. И угрозы парней с боевого факультета. Вспомнила, что здесь я — мишень, «ошибка».