Книга Похищенная истинная ректора-дракона, страница 58 – Мелина Боярова

Пусть Эдриан празднует мнимую победу, пока может.

Проклятая коронация станет концом света для тех, кто посмел встать между драконом и его парой.

Рассвет над Эфресом не наступил. Тяжелая тьма заполонила собой пропитанный дымом и гарью воздух, не давая солнечным лучам пробиться вниз. Молчаливые служанки вошли неслышными тенями, помогая мне умыться и надеть золотое платье. Я не сопротивлялась, позволяя им приводить себя в порядок. Какой смысл, если они получили приказ за невыполнение которого грозила смерть?

Эдриан вошел беззвучно, но я сразу ощутила его присутствие, ударившее ледяным сквозняком по моим чувствам. Принц нарядился в церемониальный черный доспех, покрытый вязью пульсирующих рун. На поясе у него висел ритуальный кинжал из обсидиана. Лицо напоминало застывшую маску, лишенную человеческих эмоций, а глаза горели жутким пламенем, напоминая о присутствии Зодчего.

— Пора, моя Лориана, — его голос прозвучал как скрежет металла по камню.

— Мое имя Тайлис, и я никуда с тобой не пойду, — отступила на шаг, чувствуя, как ошейник впивается в горло.

Эдриан горько усмехнулся, заставляя меня содрогнуться от осознания его полного, беспросветного безумия. Он взмахнул рукой, и тени в углах комнаты ожили, сплетаясь в длинные пальцы, которые потянулись к моим лодыжкам.

Я попыталась призвать магию хаоса, но блокиратор отозвался резкой вспышкой боли, ослепляя меня и лишая возможности даже вздохнуть. Мир вокруг померк, заполняясь образами из чужой жизни, которую он так настойчиво пытался мне навязать. Вспышки памяти Лорианы затопили мое сознание, стирая образ Рейнара и вкус нашего прощального поцелуя.

— Твоя память — жалкий мусор, который я вымету, — Эдриан подошел ближе, схватил меня за руку и занес кинжал над ладонью.

Лезвие обсидиана обожгло кожу ледяным холодом, выпуская тонкую струйку темной крови. Принц начал чертить в воздухе знаки, которые зависали в пространстве, источая запах гнили и древней магии.

Город за окном окончательно исчез в непроглядном тумане, и я поняла, что он отрезал башню от реальности, чтобы никто не услышит моих криков. Каждое слово заклинания на древнем языке било по моим нервам, заставляя мышцы сокращаться в судорогах, а сердце — замирать в предсмертной тоске. Я чувствовала, как невидимые нити тянутся из его груди к моей, пытаясь сшить наши израненные души в одно уродливое целое.

— Прекрати это, Эдриан! Ты убьешь нас обоих! — закричала я, пытаясь вырваться из стальной хватки.

— Смерть — это лишь начало нашей вечности, — прошептал он, и его глаза на мгновение стали полностью черными.

Внутри меня что-то шевельнулось в ответ на эту угрозу. Я почувствовала, как под моим сердцем разгорается маленькое яростное солнце, требующее выхода и защиты.

— Ты не получишь нас, — я зажмурилась, концентрируясь на этом тепле и вспоминая жизнь на земле, о которой Эдриан не подозревал.

Вспомнила шум дождя за окном, запах свежемолотого кофе в маленькой кофейне и те мелодии, которые я включала, когда мне было грустно. Вместо заклинаний я запела позабытую песню, которую слышала в детстве. Эти слова стали моим якорем, связью с истинной собой, которую не мог уничтожить ни один Зодчий в этом или любом другом мире.

Сжимает стены вековая тьма, Дыханье зла крадется по углам. Я здесь одна, в плену немого сна, Где каждый вздох поделен пополам...