Книга Злодейка в финале, страница 50 – Энже Граф

Джеймс не делал ни малейшей попытки мне помочь. Я неуклюже стянула с него камзол — он поморщился. Едва заметно, но все же. И тут меня осенило. Неужели ситуация повторяется? Я бросила на него прямой взгляд, страха как не бывало. Уже более уверенно, пусть и путаясь с непривычки в необычной мужской одежде, я сняла с него камзол, затем сюртук, затем рубаху.

И ахнула, когда под последней обнаружила кровоподтеки.

— Что это? — я пораженно смотрела на синие, лиловые, красные пятна. — Кто это с тобой сделал?

Пятен было много — как и в тот раз. Некоторые из них были продолговатые и прямые, как будто…

— Тебя что, били палками? — охнула я. Джеймс молчал, и я требовательно велела. — Джеймс, не молчи!

— А что? — хрипло отозвался он. Глаза его мерцали, голос звучал низко, и я поняла, что это от боли. — Ты переживаешь?

— Взгляни на себя! — поразилась я. — На тебе живого места нет! На тебя напали? Как это вообще случилось? Куда смотрит твоя служба безопасности? Это уже второй раз, когда я вижу тебя в таком состоянии! Джеймс, почему ты молчишь? Скажи что-нибудь!

— Это твоя вина, — низко отозвался Джеймс, и я непонимающе нахмурилась, — это из-за тебя я пропускаю удары.

— Удары? — переспросила я растерянно. — Какие удары?

— Думаю о тебе, — добавил Джеймс, будто не слыша, — когда разум должен быть чист. И получаю за это.

— Получаешь за… Ох, — догадалась я, и от сердца отлегло, — ты говоришь о тренировке…

Ну конечно. Господи, ну конечно. Где еще можно пропускать удары? И чем еще можно объяснить вот этот продолговатый синяк, если не пропущенным ударом деревянного меча?

— Слава богу, — выдохнула я облегченно, — значит, на тебя не покушались.

Я и в самом деле чувствовала себя гораздо лучше. Напряжение и страх схлынули, я протянула руку к самому длинному кровоподтеку — и застыла в сантиметре, не касаясь кожи:

— Очень больно?

Джеймс молчал, и я кивнула:

— Конечно, больно. Давай я позову того лекаря, который меня осматривал? Наверняка у него есть какие-нибудь мази или притирки, которые ускорят заживление или даже снимут боль.

— Не нужно, — махнул головой Джеймс, — все пройдет само.

— Такой же упрямый, как и всегда, — устало вздохнула я.

Я и в самом деле сейчас ничем не могла ему помочь, и оттого чувствовала бессилие.

— Я помогу тебя одеться ко сну, — сказала я, — только возьму твои вещи из гардероба.

— Ты переживала за меня?

Этот вопрос прилетел мне уже в спину, застав врасплох. Я обернулась и удивленно отозвалась:

— Конечно. Ведь ты же мой…

И замолчала, прикусив язык, не зная, как закончить фразу. Но эта пауза не устроила Джеймса. Он сделал шаг вперед, мигом сократив расстояние между нами, и требовательно приказал:

— Договаривай. Кто я для тебя, Амелия?

Я сглотнула. И осторожно ответила:

— М-мой брат.

— Вчера я ясно дал тебе понять, что я — не твой брат, и ты мне не сестра.

Это так. Щеки опалило жаром, и я пробормотала, опасаясь смотреть на Джеймса прямо:

— Мой король.

— Твой король, — эхом отозвался он, — и это все?

Пауза. И я решилась:

— Какой ответ ты хочешь от меня услышать, Джеймс?

— Я хочу, чтобы ты стала моей.

Я, не ожидавшая такой откровенности, вытаращила глаза, а Джеймс продолжал:

— Хочу, чтобы ты ждала меня в покоях, как сейчас. Хочу, чтобы ты переживала обо мне и спрашивала, как прошел мой день. Хочу, чтобы улыбалась и проводила со мной время, как раньше — но только теперь делала это искренне. Хочу, чтобы разделила со мной постель. Хочу, чтобы выстанывала мое имя. Хочу, чтобы смотрела только на меня. Хочу, чтобы стала моей без остатка. Ты сделаешь это, Амелия? Ты отдашь себя мне?