Книга Злодейка в финале, страница 112 – Энже Граф

Кто-то трогал мои волосы.

Я открыла глаза так резко, будто и не спала. Гира, задумчиво сидящий на корточках перед кроватью, протянул:

— Когда я вошел в твои покои, дикарка, во мне боролись два желания.

— Дай догадаюсь, ‒ я отвернула голову, уходя от его прикосновений, и села, опираясь на подушку, ‒ заявить на меня свои права или же просто убить.

Он скривил губы в ухмылке. В темноте, освещаемой лишь слабым светом луны, проникающим из окна, да маленьким серебряным подсвечником, который Гира, очевидно, принес с собой, его глаза блестели холодно и жестко. Даже волосы, вобравшие в себя лунный свет, сейчас походили на серебристую бездонную водную гладь. Сейчас король Гётема выглядел словно безжалостный демон, готовый разорвать неугодного в клочья ‒ а не очаровательный повеса, образ которого он так тщательно на себя надевал.

— Ты весьма проницательна, ‒ бархатно согласился он, вставая.

Я напряглась, когда он навис надо мной огромной темной скалой, но не подала виду. Мой страх лишь спровоцирует его еще больше: покажу слабину, и он нападет. Сейчас он все еще думает, что мы с ним на равных ‒ и я обязана поддержать его в этом мнении.

— Как ты меня нашел? ‒ спросила я.

Он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, а затем…

Безмятежно сел на край кровати, расслабленно откинувшись назад на правый локоть и повернувшись ко мне корпусом.

Змея у моих ног.

— Твое печенье, ‒ бросил он.

Я слегка склонила голову:

— Печенье?

— Когда во время моего пребывания в Хафе мне донесли, что в одном из постоялых дворов недавно появился удивительный пекарь, который делает небывалые сладости, я моментально все понял.

Проклятье… Есть ли оправдание моей глупости?

— Тебя, ‒ хмыкнул Гира, ‒ ни на мгновение нельзя оставить одну.

Продолжая улыбаться, он внезапно скользнул рукой под покрывало ‒ и коснулся кончиками пальцев моей обнаженной щиколотки. Я заставила себя не дернуться, хотя ощущение было такое, что моей ноги коснулось жало гадюки. Его пальцы скользнули по коже выше, затем снова вниз.

Он ласкал мою ногу.

— Стоило мне отвернуться, ‒ сказал Гира, продолжая меня гладить, ‒ как ты уже окружила себя мужчинами.

— Там, в карете, ‒ я прищурилась, ‒ это был ты?

— Я, ‒ Гира осклабился, ‒ ужасно ревновал. Вы так мило ворковали над детской кроваткой, что мне стало крайне неприятно. Почему ты никогда не смотрела на меня так?

Он сжал мою щиколотку: сильно, грубо, властно. Будто хотел раздавить. Раздробить кости. Растереть в порошок.

Мое сердце панически забилось прямо в горле, руки моментально вспотели, но я лишь насмешливо откинула голову назад:

— Я готова была так на тебя посмотреть. Ты сам отказался уйти со мной.

В этом месте не существовало часов, которые бы заполняли тишину беспрестанным тиканьем ‒ но если и существовали, они бы отмерили не меньше вечности, прежде чем Гира, обдумывающий мой ответ, задумчиво отозвался:

— А если соглашусь?

Опять двадцать пять. Мы уже проходили это раньше.

— Ты, ‒ сказала я, ‒ слишком любишь власть, чтобы отказываться от короны ради какого-то моего взгляда.

— Меня всю жизнь готовили к тому, чтобы я стал королем. И почти всю мою жизнь ко мне относились так, будто я уже им стал. Непросто вот так от этого отказаться.

— Чего ты хочешь от меня? ‒ я не видела смысла ходить вокруг да около. ‒ Мы уже выяснили, что у нас с тобой разные пути. Твой ‒ в столице на престоле, мой ‒ в домике в глуши. Ты не можешь бросить корону, я не хочу отказываться от своей мечты. К чему тогда все это? Зачем ты вообще меня сюда привез? Ты уже пытался удержать меня рядом, Гира, и что из этого вышло? Зачем ты снова пытаешься проделать тот путь, который мы уже прошли?