Книга После развода. Не зови, не вернусь, страница 28 – Галина Колоскова

Я смотрю на него. Красивый, умный, успешный. И абсолютно пустой внутри. Как этот белый куб без людей.

— Знаешь, Игорь, — мой голос звучит тихо. — Раньше я бы согласилась. Потому что хотела доказать, что я не брак. Что чего-то стою. Сейчас мне доказывать ничего не нужно. Ни тебе, ни себе.

Он морщит лоб.

— Это эмоциональное решение. Не рациональное.

— Нет, — улыбаюсь я. — Это самое рациональное решение в моей жизни. Я нашла среду, где могу расти. Не как приложение к тебе. А как самостоятельный организм! Возвращаться в стерильную пробирку… Зачем?

Он смотрит на меня с удивлением. Понимает, что проиграл. Не потому что недостаточно убедил. А потому что игра закончилась. Игровое поле исчезло.

— Я всё-таки был прав в одном, — говорит он на прощание. — Ты перестала быть активом. Ты стала целой компанией. Мои поздравления.

Поворачивается и уходит. Чётким ровным шагом. Без оглядки. Как тогда, в ресторане.

Данила молча стоит рядом.

— Всё? — спрашивает он.

— Всё, — киваю я. — Окончательно.

Он берёт мою руку. Его ладонь шершавая, тёплая.

— Поехали домой?

— Домой.

Выходим на улицу. Москва встречает нас слякотью и грохотом суетливой жизни. Ловим такси. Садимся. Я вынимаю из кармана не огранённый алмаз — тот, что он подарил мне под Новый год. Перекатываю в пальцах.

Данила кладёт свою руку поверх моей. Смеётся.

— Всё, хватит заниматься искусством. Завтра в пять утра Люсьену доить. И сыр ставить. Да и твои камни ждут.

Прислоняюсь к его плечу, закрываю глаза. Вижу не восторженные лица с вернисажа. Вижу рассвет над нашими горами. Пар от дыхания Барса. Звонкое молоко, бьющее струёй в подойник.

Машина мчит в аэропорт. А мы уже дома. Потому что дом — это не место. Это состояние. Которое не купишь ни за какие деньги и не построишь ни на каком партнёрстве. Оно либо есть. Либо нет.

У меня оно есть.

Ранняя весна. Воздух ещё звенит лёгким холодом, но в нём уже гуляет обещание тепла. Я сижу на крыльце нашего дома на старой скамье — той, которую Данила всё собирается починить. Солнце щекочет лицо. В руках у меня кусок кедра, тёплый, розоватый, пахнущий горами.

Медленно, круговыми движениями шлифую его мелкозернистой шкуркой. Это будет подвеска для Мишиной коляски. Форму искать не пришлось — она сама проступила в сучке и изгибе волокон. Я лишь подчеркнула природные линии. В самую мягкую выемку вложила смесь смолы и алмазной пыли. Пусть охраняет. Пусть напоминает.

Рядом, на расстеленном одеяле, возится наш сын. Ему год и месяц. Он сосредоточенно пытается запихнуть в пластмассовое ведёрко сосновую шишку. Бормочет что-то на своём языке. Иногда он останавливается, смотрит на меня «папиными» глазами и улыбается во весь беззубый рот. В этот момент сердце щемит от невыносимого счастья.

Из открытого окна мастерской доносится стук молотка, запах свежего дерева и бормотание.

— Данила, ты там не прибьёшь себе палец вместо доски? — кричу я, не отрываясь от работы.

— Ты мне не мешай, специалист! — доносится в ответ. — Я тут архитектурный шедевр создаю!

— Опять песочницу? — спрашиваю, улыбаясь.

— Секрет! — Он появляется в окне, вытирая лоб. Лицо в стружках. — Чем там у нас мужчина занят?

Миша, услышав папин голос, поднимает голову, трясёт шишкой и радостно бубнит: «Па-Па-Та-Та!»

— Видишь? — смеюсь я. — Совещание в полном разгаре. Докладываем об успехах.