Книга После развода. Не зови, не вернусь, страница 20 – Галина Колоскова

На коленях лежит журнал. «Вертикаль». Открыт на странице с моим лицом. Не приукрашенным. Не замазанным тональником. Настоящим. С руками, испачканными в пыли. С глазами, смотрящими на Данилу. Я гляжу на фотографию, потом на деревянные ступени под собой. Контраст настолько разительный, что хочется смеяться. Но я просто улыбаюсь. Потому что я здесь. И это моё место.

Барс положил тяжёлую голову мне на колени. Почёсываю ему за ухом. Сзади, за сыроварней, раздаётся равномерный стук — Данила колет дрова. Этот звук стал саундтреком моей новой жизни. Надёжным, как биение сердца.

И в момент, когда всё совершенно, в кармане фартука начинает вибрировать смартфон.

Сердце по старой привычке ёкает. Потом успокаивается. Что может случиться? Мой мир теперь помещается в этом дворе. Запах дыма, молока, снега. Всё просто.

Экран светится.

ИГОРЬ.

Не звонок. Сообщение.

Кровь не стынет. Не бросается в лицо. Она замедляет бег. Смотрю на имя. как на экспонат из музея моей прежней жизни.

Интересно, что он мог написать? «Поздравляю со статьёй»? Сомневаюсь.

Любопытство сильнее осторожности. Я открываю.

«Лара. Увидел материал. Не ожидал. Ты… изменилась. Ты стала той, кого я искал все эти годы. Сильной. Самобытной. Бренд «Алмазная пыль» — это гениально. Это именно то, что сейчас в тренде — история, экологичность, личное преодоление. Вернись. Мы можем построить это вместе. Настоящий бренд. Не витрину, а дело. Ты будешь лицом и идейным вдохновителем. Я обеспечу ресурсы и пиар. Подумай. Это шанс для нас обоих начать всё с чистого листа. Ты всегда была умнее, чем казалось. Жду ответа. Игорь».

Читаю. Перечитываю. Вслух. Шёпотом.

И меня накрывает. Но не волной тоски или злости. Меня накрывает приступ дикого, неконтролируемого смеха. Роняю смартфон в снег, хватаюсь за живот и корчусь в конвульсиях. Смеюсь до слёз, до икоты, до боли в рёбрах. Барс поднимает голову, смотрит с недоумением.

«Стала такой, какую я всегда искал».

О, святая ирония! Он искал сильную. Самобытную. И пока я была с ним, ломала себя в хлам, пытаясь втиснуться в его формат идеальной жены, я была браком. А теперь, когда сбежала, упала на дно, ободрала кожу о камни, нашла в пыли свою силу, — вдруг оказалась той самой! Не тогда, когда старалась для него. А сейчас, когда живу для себя.

Смех переходит во что-то горькое, очищающее. Вытираю слёзы, поднимаю смартфон, стираю снег. И чувствую, как последнее, что связывало меня с прошлым — этот липкий, унизительный стыд за свою несостоятельность — лопается. Как мыльный пузырь. Тихим, никому не слышным хлопком. Его больше нет.

Он предлагает «чистый лист». Мой лист давно исписан. Исчерчен бороздами резца, залит смолой, заляпан краской. Это карта сражений. И стирать её я не собираюсь.

Встаю. Иду в дом. В моей комнате на столе лежит новое колье. Над ним я билась дольше всего. Широкая пластина чёрного сланца. В ней, как река в ущелье, змеится тонкая жила хрусталя. Я прошила её серебряной нитью, края инкрустировала алмазной пылью с чёрным пигментом. Получилось похоже на ночное небо, разрезанное молнией. Назвала «Кимберлитовая трубка».

Беру в руки. Тяжёлое. Холодное. Настоящее. Подношу к окну, ловлю на пыли рассветный свет. Фотографирую колье на своей ладони. На фоне гор, розовых от зари. Получается мощно.