Книга Я подарю тебе новую жизнь, страница 86 – Юлия Резник

Прочь полетела ее блузка. Жадные руки Стаховича стиснули ее грудь. Смяли… Он опять перехватывал инициативу. А она подчинялась. Под резинку домашних шаровар проникли его пальцы. Леся вскрикнула, когда он огладил скользкий выступающий бугорок. Снова обхватила его за голову, прижавшись губами к виску и раскрываясь, чтобы не стеснять его настойчивых поглаживаний. Но им один черт мешали брюки. Пришлось суетливо раздеваться, не размыкая губ. И что-то неразборчиво мыча рот в рот.

Было так хорошо. Так сладко! А слезы все катились. И вообще не понять было, что они оплакивали в тот момент… Прошлое, настоящее или будущее.

Определенно, что неслучившееся.

Откинув ее в руках, так что Леське пришлось выгнуть спину, Стахович снизу в нее вошел. Застонал хрипло, уставившись вниз, потер большим пальцем соединение обнимающих его губ и снова в нее толкнулся. На этот раз перехватывая затылок и притягивая Лесю, чтобы поцеловать.

Их языки сплелись. Тела так основательно друг в друга вжались, что ее дрожь передалась ему, а его — ей. Их колотило без всякого ритма. Это нельзя было назвать банальной механикой тел. Происходящее вообще выходило за рамки понятного. Или хоть сколь-нибудь объяснимого. Это даже освобождением назвать было сложно. На какой-то миг их будто вообще не стало. И все вокруг исчезло с концом. Осталось только счастье. И светящийся яркий свет. Ослепивший их на какое-то время.

Леся еще отходила, лежа на красивом пушистом ковре, когда Стахович подошел к окну и опять потянулся за сигаретой. Она любовалась его статной, обтесанной прожитыми годами фигурой и молчала — все слова ей казались даже не лишними, а будто неполноценными, что ли? Не способными передать и сотой доли того, что она чувствовала к этому непростому мужчине.

Хотела уже подойти, подтянула ноги, чтобы встать, когда, затянувшись, Олег просипел:

— Не передумала?

— Нет, я…

— Тогда давай собирайся, Лесь. Боюсь, хрен я тебя потом куда отпущу…

Осень в тот год пришла рано. Или Леся не заметила перехода… Просто в один из дней обнаружила, что воздух стал прозрачнее, а утренний ветер — злее. Да и море будто свинцом налилось… Куда только делать его лазурная синь?

Леся наблюдала за этими переменами из окна. И не могла отделаться от ощущения, что увядает вместе с природой.

Она вернулась домой, как и собиралась. И все было так, как ей помнилось. Гостиница, дом, облюбованные ей ступени. Запах кофе по утрам. Не было лишь Даника, присутствие которого и делало эти стены домом.

Да и ее самой. Ее ведь тоже будто бы не осталось.

Первые дни Леся держалась. Просыпалась, если могла уснуть, на автопилоте шла на кухню, варила кофе. Садилась у окна. И глядя на воду, пила тот, не чувствуя вкуса.

И молчала, молчала, молчала…

Игорь сначала не лез. Поглядывал только исподтишка. Сдерживался. Потом ему это все надоело, и он стал ворчать, как надоедливый дед.

Конечно, Леся понимала, что он просто хочет ее расшевелить. И она старательно ему подыгрывала. Улыбалась. Убеждала, что все хорошо. Но получалось не слишком. Ее подводило собственное тело, отказываясь подчиняться командам мозга.

Сначала на нее накатила странная отупляющая совершенно слабость. Было ощущение, что из нее выкачали все соки. Потом начались головокружения и тошнота. В такие моменты мир вдруг начинал плыть, и ей приходилось хвататься за стол, за стену, за что угодно, лишь бы не упасть.