Книга В руках подонка, страница 33 – Виктория Вашингтон

Но почему тогда он здесь, со мной, втягивает меня снова в свою жизнь?

— Ты никогда не спросил, чего хочу я, — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но я услышала каждое слово.

Он отвёл взгляд, стиснув челюсть, и на мгновение между ними повисла тишина.

— Ты должна была свыкнуться с этим за столько лет, — наконец сказал он, и в этих словах было что-то окончательное.

Она не ответила. Просто посмотрела на него с той тоской, которая могла сломить любого. Но не его.

Я почувствовала, как внутри поднимается гнев. Он прячет её от своей семьи, от своей жизни, спасает, но при этом тянет меня в эту же воронку. Почему?

С этим вопросом я развернулась и пошла прочь, пока они отвернулись, не дожидаясь конца их разговора. Но теперь я знала одно: эта женщина — не просто часть его прошлого. Она всё ещё где-то глубоко внутри него.

Я ушла, но каждый шаг отдавался гулким эхом в моей голове. Их разговор продолжал звучать, даже когда я уже перестала слышать слова. Но любопытство, смешанное с раздражением, заставило меня замедлить шаги. Я остановилась за углом, где меня точно никто не заметит, и всё-таки осталась. Слишком многое хотелось понять.

— Всё изменилось, — голос Дамьена прозвучал неожиданно чётко, будто он решил прекратить этот фарс раз и навсегда. Я осторожно выглянула из-за угла, и его выражение лица, холодное и непроницаемое, меня не удивило. Он был абсолютно серьёзен.

— Изменилось? — переспросила Дами, её голос дрожал, но она пыталась казаться уверенной. — Ты действительно это говоришь? После всего?

Он поднял на неё взгляд, который мог бы обрушить стены. Без единой эмоции, просто стальная маска.

— Да, Дами. После всего.

Она замерла, её плечи чуть поникли, но она тут же попыталась взять себя в руки.

— Ты не можешь просто так… — начала она, но он перебил её, шагнув ближе, так что она вынуждена была отступить.

— Могу, — резко сказал он. — И уже сделал это. Давно. Просто ты в упор этого не видишь.

— Но… — её голос сорвался, и она сжала кулаки, будто старалась удержать остатки гордости. — Ты любил меня. Ты делал всё ради меня.

— Любил, — он произнёс это слово так холодно, что оно прозвучало почти как обвинение. — Ключевое слово в прошедшем времени.

Её лицо изменилось, словно она не ожидала услышать такой откровенности.

— Ты не можешь так просто… перечеркнуть всё, — её голос снова дрогнул, но она не отступала. — Ты же знаешь, что я была частью твоей жизни, частью тебя.

— Была, — его голос звучал ровно, без единого намёка на теплоту. — Но больше не будешь. Я правда старался быть с тобой мягче. Но, кажется, так только хуже.

Её глаза расширились, и на секунду мне стало жаль её. Она выглядела сломленной, но не переставала бороться.

— А кто тогда? — выпалила она, её голос стал резче, будто она пыталась ранить его словами. — Кто теперь занимает моё место?

— Никто, — спокойно ответил он, не моргнув глазом.

Она отвернулась, словно хотела скрыть слёзы, но я видела, как её губы дрожат. Она хотела сказать что-то ещё, но, видимо, не нашла слов.

— Дами, — продолжил он, смягчив тон, но не настолько, чтобы это можно было принять за утешение. — Ты заслуживаешь лучшего, чем то, что я могу дать. И главное, что я ничего не хочу давать. Я больше не твоя проблема. И ты — не моя.

Она вскинула голову, пытаясь сохранить достоинство.