Книга В руках подонка, страница 18 – Виктория Вашингтон

Эти слова были словно ледяной душ. Я резко вскинула голову, пытаясь прочитать его выражение, но на лице Дамьена не было ни намёка на сожаление или сомнение. Только уверенность в каждом слове.

— Вы угрожаете? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости при этом нарочно продолжала общаться к нему на «Вы».

— Угрожаю? — он медленно шагнул ближе, его голос стал чуть тише, но гораздо опаснее. — Нет. Я просто объясняю тебе последствия. Если ты отказываешься от сотрудничества со мной, компании, которые спонсировали твой проект, начнут терять деньги. Большие деньги. И знаешь, кого они обвинят? Не меня. Они обвинят тебя.

— Это бред, — я стиснула зубы, чтобы не сорваться. — Вы не можете просто взять и разрушить всё из-за чьего-то отказа.

— Ты правда так думаешь? — он склонил голову набок, его голос стал почти нежным, но от этого было только хуже. — Ты всё ещё живёшь в мире, где честность и справедливость что-то решают. Но мир работает иначе. Либо ты играешь по моим правилам, либо тебя просто убирают с доски. И не надейся, что у тебя есть выбор. Его нет.

Я почувствовала, как гнев поднимается изнутри, будто волна, грозящая смести всё на своём пути.

— Если вы думаете, что я прогнусь под ваши правила, вы ошибаетесь, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я лучше сама уничтожу этот проект, чем позволю вам управлять мной.

— Уничтожь, — он развёл руками, будто предлагая мне путь к свободе. — Но ты не сможешь этого сделать, не разрушив тех, кто стоял рядом с тобой. Ты правда готова пожертвовать ими? Пожертвовать их работой, их репутацией, ради чего? Ради своей гордости?

— Это не гордость, — отрезала я. — Это самоуважение. Чего вы, видимо, лишены.

Его глаза блеснули холодной сталью, но он не дал мне шанса почувствовать победу.

— Самоуважение, говоришь? — его голос снова стал низким, угрожающим. — Хорошо. Тогда послушай меня, Дарин. Это не просьба, не уговоры. Это факт. Ты либо соглашаешься, либо готовься смотреть, как твой идеальный мир рушится у тебя на глазах.

Я не могла найти слов. Каждое его слово било сильнее, чем предыдущее, оставляя меня беззащитной. Но я не могла показать слабость. Никогда. Не перед ним.

— Вы ничего обо мне не знаете, — выплюнула я, чувствуя, как внутри всё горит. — И если думаете, что сможете меня сломать, то сильно ошибаетесь.

Он шагнул ко мне настолько близко, что я почувствовала тепло его дыхания.

— Увидим, — произнёс он почти шёпотом, его губы изогнулись в кривой ухмылке.

Я развернулась и ушла прочь.

Дамьен понял, что его приказы прийти в его номер на меня не действуют и решил прибегнуть к другим методам. Грязным и жестким. Таким, к которым привык.

Правда я до сих пор не понимала, какого черта я ему вообще сдалась?

Я стояла напротив Дамьена, ощущая, как меня переполняет ярость. Его ухмылка — спокойная, уверенная, — казалось, злила меня ещё больше. Я резко развернулась и пошла в сторону организаторов, чувствуя, как напряжение в груди нарастает с каждым шагом. Всё вокруг сливалось в размытое пятно: яркие гирлянды, шум голосов, звон бокалов — ничего больше не имело значения.

Войдя в шатёр, где находились представители оргкомитета, я увидела главного организатора, мужчину лет сорока, с дружелюбным, но уставшим лицом. Он заметил меня и тут же повернулся, вежливо улыбаясь.