Книга Я плохому не научу, страница 32 – Лина Мак

— Ну нет, – хохотнул Тим. – Я твоего отца уважаю, но последнее время у меня ощущение, что среди вас двоих беременный он.

От этой фразы мне становится смешно. Но схватки усиливаются, так что смех быстро переходит в стон.

В родильный зал вошла акушерка и весело отправила меня на кровать, чтобы осмотреть и послушать сердцебиение Василисы.

Да, у нас с Тимом дочка. И она мне всю беременность отбивала рёбра, постоянно вертелась, если Тима не было рядом, и успокаивалась только тогда, когда рука моего уже мужа ложилась на живот.

— Скажите, у Вас есть дети? – спрашиваю зло у акушерки, которая сейчас впихнула в меня почти всю руку.

— Конечно, хорошая моя, – бодро заявляет женщина. – Трое.

— И Вы их сами рожали? – решаю предпринять последнюю попытку воззвать её к жалости.

— Сама, – улыбается она. – И меня тоже так осматривали и тоже тыкали пальцем, а ещё я знаю все словечки, которые ты мне сейчас хочешь сказать, так что удивить меня сложно.

Закатываю глаза и чувствую приближение схватки. Я их ощущаю уже на подлёте. И непонятно, то ли у меня только поясница болит от них и промежность, что сейчас явно больше напоминает вареник, то ли всё тело выкручивает.

— Вот и хорошо, – довольно заявляет акушерка, поднимаясь с кушетки и снимая перчатки. – Через пару часиков родим.

— Через сколько?! – спрашиваю я шокировано. – А можно как-то ускорить этот процесс?

— У тебя и так всё быстро идёт, Баринова, – смотрит на меня удивлённая акушерка. – Нормальные первородки рожают до пятнадцати часов. У тебя только восемь прошло, а ты уже на подходе.

— Мамочки, – стону я и замечаю, как в родзал возвращается Тим.

Его каждый раз просят выйти при осмотре. И слава богу, а то я бы его прибила.

— Снегурка, скажи мне, чем тебе помочь? – спрашивает Тим, подходя ко мне, и, взяв за руку, целует пальцы.

— Не прикасайся больше ко мне, Баринов, – стону я. – Никаких тебе, блин, бань, утренней гимнастики, вечерних фильмов и всего тому подобного.

— Не смогу, Снегурка, – улыбается виновато Тим. – Но могу предложить тебе использовать защиту.

— Ты о ней забываешь, зараза такая! – рычу я и начинаю дышать, как показывали, при очередной схватке.

— Буду помнить, – отвечает Тим, целуя меня в лоб. – Пока сама не попросишь.

— Не попрошу, – выдыхаю я тихо.

* * *

Смотрю на маленький комочек на своих руках и вот нихрена не верю, что эту малышку сделал я. Так не бывает! А точнее, бывает, но это реально какое-то охрененное чудо.

И только два человека могут сделать ещё одного. Самого лучшего, самого любимого, самого невероятного и вкусно пахнущего человечка.

Никогда не понимал, когда говорят, что дети вкусно пахнут. Да и не думал, что стану отцом ещё до тридцати. Не круто это, не современно.

Пошли все нахер!

— Моя принцесса, – говорю шёпотом и целую розовый лобик и припухший носик. – Моя крошка. Папа тебя всегда будет защищать.

— Тимур, – зовёт уставшая, но улыбающаяся Катя. – Верни дочь, негодяй.

— Ну нет, – отвечаю уверено своей Снегурочке. – Ты её кормила и целовала, а теперь моя очередь. Но хочу сказать тебе, Катюнь, что сексуальнее зрелища я не видел никогда.

— Ты дурак? – спрашивает удивлённо Катя, вскидывая бровь.

— Ты даже не представляешь, как это охрененно выглядит, когда ты кормишь нашу дочь грудью, – хриплю я.