Книга С ненавистью к тебе, страница 66 – Екатерина Юдина

Нет, я точно отправлю какое-то сообщение Коулу. Я не могу закрыть глаза на то, что произошло в клубе. Но оно будет более разумным. Точно болезненным для него.

Только, пока я не придумала, что именно написать, печатала вот такие оскорбления, мысленно представляя, что отправляю их Асманду.

«Да чтоб ты кофе подавился и умер. Потом ожил и переехал жить в канаву. Каждый чертов день страдал. Ты псина, а не альфа! Понял? Это ты грязный! Ты!»

Напечатав это, я стерла, затем вновь написала:

«Всем было бы лучше, если бы ты все еще находился за решеткой. Там твое место. Очень надеюсь, что однажды ты так же захочешь сдохнуть, как и твой отец»

Я застыла. Ладони дрогнули и я быстро удалила это сообщение, как и все предыдущие, после чего отбросила телефон на подушку, так, словно он начал жечь пальцы.

Я прекрасно знала о том, что, если хочешь сделать больно Асманду, нужно надавить на его кровоточащую рану, коей для Коула является его отец.

Но я слишком из многих соображений не желала этого делать. Несмотря ни на что, я не хотела даже как-либо минимально касаться этой темы.

Поднимаясь с кровати, и халатом сильнее прикрывая ноющую, болящую грудь, я прошла к окну, против воли вспоминая о том, что уже давно желала вырвать из своей памяти.

Когда мой отец отправил за решетку отца Коула, начался настоящий ад, включающий в себя попытки уничтожить всех, кто был приближен к семье Асманда. Это произошло не за один день. Ожесточенная, кровавая борьба шла месяцами.

И я до сих пор прекрасно помнила, как в один из дней, словно гром, разнеслась новость о том, что в тюрьме напали на отца Коула. Он был в критичном состоянии. Впал в кому. Многие говорили о том, что он, скорее всего, очнется, но остаток жизни проведет в состоянии овоща. Ни ходить, ни говорить… Он вообще ничего не сможет.

Все приближенные к нашей семье ликовали, а я была не в себе от ужаса.

Это ведь точно было спланировано. Я не знала, кем – моим отцом, или же кем-то из тех, кто был на нашей стороне, но это было заранее продуманное нападение. Точное. Жуткое.

Альфы ведь не могут вынести даже малейшую собственную беспомощность. Им предпочтительнее смерть, нежели быть слабыми, а тут отца Коула лишили абсолютно всего. Его не пытались убить. Намеренно делали так, чтобы он остался жив, но при этом всю оставшуюся жизнь жаждал умереть.

И я… тогда думала о том, что это слишком.

Он заслуживал тюрьмы. И, даже, если бы его убили, это было бы не так жестоко.

Все, что угодно, но… только не так.

Я не знаю, что тогда со мной происходило. До сих пор не понимаю. Возможно, во мне тогда горели остатки тайной дружбы с Коулом. Те, которые уже превратились в пепел, но на тот момент, все равно заставляли постоянно думать о том, что будет с Асмандом, когда он узнает, что случилось с его отцом. Это будет чем-то намного хуже самой раздирающей боли. Я ведь прекрасно знала, насколько Коул дорожил своим отцом.

Мы ведь и так победили. Зачем требовалось доходить до такой жестокой крайности?

Коул на тот момент уже был в колонии для несовершеннолетних и своему отцу ничем помочь не мог. Он в любом случае ничего бы не сделал – их семью лишили денег и имущества. Суд конфисковал абсолютно все и так же были заблокированы счета всех приближенных к семье Асманда. Их тоже проводили через суд. Некоторых отправляли за решетку.