Книга Босс. Полный клининг, страница 31 – Роза Чайная

— Не пущу, — говорю я спокойно, почти ласково, и от этого спокойствия она бесится ещё больше.

Она пытается ударить меня коленом, но я уворачиваюсь, втискиваю своё бедро между её ног, фиксирую её так, что она не может пошевелиться. Она замирает на секунду, тяжело дышит, и я чувствую, как её тело начинает сдаваться — не разумом, нет, разум всё ещё в агонии, — телом. Тело помнит подсобку. Тело знает, что будет дальше.

— Отпусти, — выдыхает она, но это уже не приказ. Это мольба. Мольба, которую она ненавидит.

Я наклоняюсь к её уху, провожу носом по шее — пахнет тем самым, от чего у меня встают волосы дыбом.

— Не отпущу, — шепчу я. — Ты хочешь этого не меньше меня.

— Пошёл ты, — выдыхает она, но голос её дрожит, и она уже не бьётся, она просто висит в моих руках, как натянутая струна.

Я отпускаю её запястья, и она не убегает. Стоит. Дышит. Ждёт.

Я беру её лицо в ладони, смотрю в глаза — мокрые, злые, расширенные.

— Скажи, что хочешь, — говорю я тихо, жёстко.

— Ненавижу тебя, — выдыхает она.

— Не то.

Она молчит. Я жду.

— Ты… — начинает она и замолкает.

— Скажи, — давлю я.

— Хочу, — выдавливает она еле слышно, и в этом слове — всё: и стыд, и злость, и то, что она не может контролировать. — Хочу, твою мать. Доволен?

Я усмехаюсь и целую её. Теперь по-другому. Не грубо, не врезаясь, а втягивая, заставляя её открыться. Она отвечает — всё смелее, а потом уже сама тянется ко мне, обвивает шею руками, прижимается так, что я чувствую каждый изгиб её тела через эту дурацкую робу.

Мои руки скользят вниз, нащупывают край ткани, тянут вверх. Она не сопротивляется. Только дышит чаще, громче, и её пальцы уже расстёгивают пуговицы на моей рубашке, нетерпеливо, срывая.

— Торопишься? — усмехаюсь я, подхватываю её под задницу и одним движением усаживаю на подоконник.

Она ахает, ноги сами обхватывают мои бёдра, и я чувствую, как она уже мокрая — через мои брюки, я чувствую этот жар.

— Раздевайся, — приказываю я, и она тянет робу через голову сама, не глядя, не думая, просто подчиняясь.

Под робой — простенькая футболка, старая, растянутая, но мне плевать. Я сдираю и её, оголяя грудь — тяжёлую, мягкую, с тёмными сосками, которые уже встали. Я наклоняюсь, беру в рот один, и она выгибается, вцепляется мне в волосы, стонет — громко, не сдерживаясь.

— Тише, — рычу я, прикусывая, и она закусывает губу, но стон всё равно вырывается, глухой, вибрирующий.

Мои руки шарят по её телу, грубо сжимают бёдра, задирают край каких-то дурацких колготок, и я понимаю, что терпеть больше не могу. Она тоже. Она уже тянется к моему ремню, дрожащими пальцами пытается расстегнуть.

— Это большая ошибка, — выдыхает она, и я помогаю ей, сдёргиваю ремень, расстёгиваю ширинку, а она уже садится ближе к краю подоконника, обхватывает меня ногами, и я чувствую её — горячую, влажную, готовую.

Я вхожу в неё резко, одним толчком, и она вскрикивает — не от боли, нет, от того, что наконец-то. Её голова откидывается назад, ударяется о стекло, и я придерживаю её за затылок, вжимаю в себя, двигаюсь медленно, глубоко, заставляя её чувствовать каждое движение.

— Смотри на меня, — приказываю я, и она открывает глаза — мутные, бешеные, прекрасные. — Смотри, кто тебя трахает. Запомни.

Она смотрит. Её губы приоткрыты, дыхание сбито, и она начинает двигаться сама — сначала неумело, потом всё жёстче, в такт моим толчкам, вцепляется в мои плечи, царапает ногтями.