Книга Осколок рая, страница 98 – Крейг Дэвидсон

Мика развел костер. Едкий дым потянулся вверх. Пламя искажало местность, создавая фигуры там, где их не было.

Он просидел много часов, почти не мигая.

В ночь после возвращения в Маленький Рай Илай Рэтбоун навестил Нейта.

Они даже не дружили – по крайней мере, так казалось Нейту. Илай всегда был довольно злым, а в последние недели перед исчезновением стал еще злее.

Этот высокий, худой рыжий мальчишка с жилистым телом и костлявыми руками любил прижимать к себе маленьких детей и «играть» с ними в довольно жестокую игру: безостановочно тыкал пальцами в грудь ребенка, пока тому не удавалось назвать десять шоколадных батончиков.

«Милки Вэй»… ах, ах, а-а-а!.. «Херши»!.. «Пэйдэй»! «Милки Вэй»!

«Ты повторяешься, дурачок. Начинай сначала!»

Он и с Нейтом такое провернул. Элтон и Билли Редхилл смеялись, когда Нейт завис на девятом. Его мозг просто отказал. Он мог вспомнить любое количество конфет, жевательных резинок и газировки – «Флипстик», «Лемонхедс», «Блэк Барт», «Свитартс», «Фрости Рут Бир», – но ни одной дурацкой шоколадки. Пальцы Илая впились в его грудную клетку так сильно, словно тот собирался пробить там дыру.

— «Скутер Пай»! – закричал он.

— Что скажете? – обратился Илай к остальным.

Элтон и Билли покачали головами.

— Нет, это печенье, – сказал Элтон.

— Тогда начинай сначала! – Рэтбоун ухмыльнулся.

Илай мог быть злым, как яд гремучей змеи (так говорила бабушка Нейта). Но стоило появиться преподобному, как мальчишка тут же превращался в паиньку. Этот подлиза очень хорошо знал Библию и так замечательно читал катехизис, что стал одним из любимчиков Флешера; впрочем, Нейту казалось, что тот смотрит на детей так же, как сам Нейт – на мартышек в зоопарке.

И вот среди ночи Нейт услышал за окном голос Илая: «Нейт… проснись, Нейт…»

Когда Нейт только появился в коммуне, Илай еще ни над кем не издевался. Тогда за ними присматривала миссис Хьюз – строгая женщина, не терпевшая непослушания. Но позже она сломала ногу и была вынуждена уехать; дети получили возможность делать все, что им заблагорассудится, – лишь бы не пропускали проповеди. Илай использовал эту вновь обретенную свободу, чтобы изводить выбранных им жертв.

Он не всегда вел себя так мерзко. Раньше его «игры», пусть и жестокие, ничем не отличались от того, что Нейт терпел от школьных задир. С такими мерзкими идиотами, рассуждал Нейт, всем детям приходится иметь дело. Вот взрослые уже не ведут себя так подло… Правда, бывший начальник его отца, почтмейстер Джим, был таким же задирой, как Илай, просто постарше. Он издевался над отцом даже в присутствии Нейта – лупил его по лопаткам с такой силой, что тот едва удерживался на ногах, а потом смеялся и заявлял: «Тебе бы в цветочном магазине работать, а, Редж? Анютины глазки там подрезать».А другие почтальоны хохотали, будто дети. Смеялись, чтобы их самих не задирали…

В такие моменты Нейт мечтал, чтобы рядом была мама. Она бы при всех дала Джиму пощечину за то, что он так разговаривает с ее мужем. (Отец, в отличие от нее, никогда и не пытался защищаться. Нейт часто спрашивал себя, почемуего мать вообще любит его отца, и наоборот. Они так отличались по характеру, словно принадлежали к разным видам.) Если бы Джим сказал: «Что, за юбку жены прячешься, Редж?»– мать снова отвесила бы ему пощечину. А попробуй он замахнуться на нее – она нашла бы что-нибудь острое, чтобы атаковать в ответ. И если бы Джим не остановился, то в следующий раз она взяла бы пистолет! Мама отличалась не просто «горячим» темпераментом – это скорее была лава. Комета.