Книга Осколок рая, страница 40 – Крейг Дэвидсон

Скоро, моя дорогая. У нас обоих есть жажда, которую нужно утолить.

Она не произнесла ни слова. Неужели это чудовище может читать мысли? Наверное, да. Оно как-то проникло в ее голову… Это беспокоило Петти, но что она могла с этим поделать?

— Куда мы идем? – спросила она.

– Твой папа в долгу перед моим папой, – подумал-сказал в ее голове Долгоход.

Деревья закончились. Они вышли на пустое поле. Неподалеку был разбит какой-то лагерь. Петти видела там огни – ярко окрашенные, мигающие и кружащиеся.

Они скользили по траве дальше. Впереди показалась передвижная ярмарка. С одной стороны от центрального проезда располагались скрипучие старые аттракционы, по другую сторону стояли фургоны, где спали работники. Петти и Долгоход обошли карнавальную площадь по периметру, держась за границей освещенного участка, как пара волков, высматривающая, нет ли тут добычи. Когда они крались мимо фургонов, Петти уловила обрывок знакомой мелодии, звучавшей из транзисторного радиоприемника, подвешенного на ремне к раме открытого окна: «Даже не заметишь, как попросишь добавки! Любой полюбит овсяные хлопья “Квакер”!»

Недалеко от будки кассира на полосе утоптанной земли стояли машины: «Монте-Карло», «Доджи» и пикапы с тюками сена в кузовах. За ними Петти увидела ряд одноэтажных домиков, выстроившихся вдоль мощеной дороги, и поняла, что они, должно быть, дошли до одного из маленьких городков неподалеку от ее дома: Мескалеро, Пекоса или Элефант-Бьютт. «В Элефант-Бьютт все всегда друг друга бьют», – шутила мать, хотя, конечно, название это писалось с двумя «т». Петти не сомневалась, что жители Элефант-Бьютт ни с кем не дрались – как правило, люди в этой местности были хорошими: они работали, сдирая до крови костяшки пальцев, много пили и каждое воскресенье молились в церкви о прощении своих грехов.

Петти и Долгоход обошли центральную площадку, где торгаши зазывали посетителей, наперебой выкрикивая слоганы «Одна игра – одна победа!» и «Проверь свою удачу за полбакса!». Дождь капал с навесов, под которыми предлагали набросить кольцо на шест или поиграть в «Убей крота». Долгоход потащил Петти к полосатой палатке. Свет лился из-под ее навеса и сиял через проушины, сквозь которые не были протянуты веревки. Они остановились с обратной стороны палатки, и Петти смогла заглянуть внутрь. Тридцать или сорок человек сидели на складных стульях спинами к ней. Большинство из них были одеты в выгоревшие на солнце платья или комбинезоны. У многих мужчин за кожаными поясами ручной работы торчали специальные кобуры со вставленными в них курительными трубками.

Все не отрываясь смотрели на человека, стоявшего на возвышении впереди. Проповедника. Люди нередко разъезжали по стране, проповедуя давно забытые религии, – некоторые пользуются любой возможностью подзаработать между делом.

Странно, конечно, что проповедника занесло на карнавал… Возможно, собравшиеся просто чувствовали потребность искупить свою вину после того, как съели слишком много сладкой ваты или слишком долго крутились на карусели?

Проповедник был высоким и костлявым, с блестящими выпученными глазками – мама сказала бы «глазами-луковицами», то есть они выпирали из глазниц, как жемчужные луковицы, – но говорил он крайне уверенно.

— …И многие из спящих в прахе земли пробудятся: одни для вечной жизни, а другие для позора и бесконечного презрения! – гремел он, шагая по сцене. – Ад! Да, это место бесконечного проклятия, и вы все туда попадете, если не будете чисты перед Богом в момент смерти. Да-да, ад реально существует! И вас отправят туда, даже не сомневайтесь, если не будете соблюдать заповеди Господа!