Книга Осколок рая, страница 31 – Крейг Дэвидсон

Все трое рычали от боли, обматывая тела простынями. Когда они закончили, то походили на учеников Сократа, направляющихся на агору. С помощником шерифа справиться было довольно легко – Мика усыпил его эфиром из коричневой бутылки, которую доктор небрежно оставил в шкафу с припасами, будто хотел помочь им бежать.

Мика устроил тело помощника в кресле, запрокинув его голову назад, чтобы он не подавился языком. А потом взял у него пистолет и рацию.

Босиком, в развевающихся простынях, они пересекли улицу в сгущающейся темноте. Несколько квадратов света горели в окнах домов, но улица пустовала. Никто не видел, как они направлялись в конюшню, похожие на трио воплотившихся призраков Хеллоуина.

В конюшне в такое время никого не было, лошади стояли в запертых загонах. Беглецы нашли сбрую и с трудом оседлали лошадей. В лунном свете они ничего не видели, раны мешали им уверенно двигаться, а солидный опыт езды верхом имелся только у Минервы. Лошади тихо ржали, но Мике казалось, что они шумят на всю округу. Он мысленно отсчитывал секунды до того момента, когда их побег обнаружат.

Мика осмотрел своих спутников. Женщину явно подташнивало от боли. Врач зашил ее раны кетгутом, но на ее простыне виднелась кровь – видимо, некоторые швы уже разошлись. Пока что крови было немного, как от укола булавкой, но чем больше женщина двигалась, тем шире расплывалось пятно. Англичанин выглядел ненамного лучше. Мика пообещал себе бросить их, если не смогут за ним поспевать. Возможно, они поубивают друг друга еще до того, как копы наденут на них наручники…

Затрещала рация.

— Уайли, ты где? Эди хочет сходить в «Ешь и пей» за булочками и кофе. Тебе взять?

Мика представил себе городского шерифа – типичного законника с Юга, толстого, с пивным брюхом, на котором рубашка цвета шкуры мула натягивается так, что пуговицы едва не отлетают.

— Уайли, иди-ка сюда! – Тишина в ответ. Затем уже более взволнованно: – Уайли?

— Садитесь, черт вас дери! – прошипел Мика.

Минерва и Эб с трудом влезли в седла. Мика куском сыромятной кожи привязал пистолет помощника к своему седлу. Лошади шарахались под ними – конь Минервы оказался особенно дерганым экземпляром. Мика распахнул двери конюшни. Они поскакали на главную дорогу, вонзая стремена в бока лошадей.

Несколько горожан появились в освещенных окнах; некоторые вышли из домов вдоль главной улицы. Они наблюдали, как преступники скакали в глубокую черноту горных склонов, – полуголые, окровавленные, неуклюжие, верхом на животных, которые страстно желали их сбросить, без еды, лекарств и средств к существованию. Какое странное зрелище они, должно быть, представляли: три бледных призрака верхом на лошадях, мчащиеся в леса… словно горячечный сон о Диком Западе.

— Бог их всех покарает, – сказал один из горожан своей жене, когда троица скрылась из виду. – Его святое око найдет их и сразит.

Веко Мики трепетало над пустой глазницей, пока он подгонял лошадь по предгорьям. Обвислая плоть, больше не защищавшая глазное яблоко, дрожала на ветру, бьющем в лицо. Мика слышал слабый хлюпающий звук, когда влажные края век схлопывались, прежде чем снова разомкнуться, будто мокрые занавески. Впрочем, в каком-то смысле ощущение казалось даже приятным – ветер проникал в пустую глазницу, охлаждая воспаленные ткани. Казалось, что ее протерли лидокаином или мятной эссенцией.