Книга Осколок рая, страница 12 – Крейг Дэвидсон

«КуритеНАСТОЯЩИЕсигареты – курите“КЭМЕЛ”»

Садовник мог видеть свое отражение в заляпанном мухами зеркале за барной стойкой. Его волосы, когда-то длинные и прямые, были коротко подстрижены и покрыты сединой. Его кожа была пепельно-темной, так как в последнее время стояла необычайная жара, а он мылся карболовым мылом, которое сушило кожу. Он поставил банку со смертоносцем на барную стойку.

— Виски.

Бармен, религиозный человек по имени Клейтон Саггс, купил бар и все, что к нему прилагалось, за сущие гроши. Правда, потом он понял, что его развели, но предыдущий владелец, скотина, уже уехал далеко-далеко, наверняка радостно смеясь от столь удачной сделки. Единственное, что можно было сделать с этим заведением, – продать его на дрова, чтобы, если повезет, хоть как-то на этом заработать. Но бумажная фабрика давно съехала, так что найти покупателей не получалось.

— Не рановато для выпивки? – спросил Саггс.

— Я уже пятнадцать лет не пил. Но время меняет нас всех, мистер Саггс… – В словах Садовника слышался легкий британский акцент, который он привез с собой через Атлантику много лет назад. – Не стоит так беспокоиться.

Саггс нахмурился. Дело было не в том, что он не привечал чернокожих в своем заведении, – нищим не приходится выбирать, и любой человек с деньгами был для него желанным гостем. Но он знал Садовника лишь поверхностно, видел его стоявшим на коленях во дворах по всему городу, и этот человек выглядел каким-то… больным. Дело было не только в его явной хромоте, в том, как он волочил за собой немощную ногу, будто проклятие. Он был таким тощим, что напоминал ходячий скелет в комбинезоне, с птичьими запястьями и лодыжками, выглядящими до странного по-женски. Саггс подозревал, что в плохом здоровье Садовника виноваты британские гены, – англичане всегда казались ему полумертвыми. А сегодня Садовник выглядел особенно бледным, будто его покусали летучие мыши-вампиры. Более того, он казался… напуганным. Его глаза глубоко утонули в глазницах, как будто увидели что-то настолько страшное, что спрятались вглубь черепа.

Однако Саггс всегда ощущал, что в этом человеке скрыта сила, готовая в любой момент вырваться на свободу. Саггс чувствовал его ярость, какую-то особую злобность характера, которую этот человек сдерживал с трудом.

Олд-Дитч теперь стал более суровым местом. Местные без малейшего угрызения совести могли бы стащить монетки, положенные на глаза покойника… но никто никогда не поднимал руку на Садовника. Видимо, догадывались, что любой, кто попробует, эту самую руку очень быстро потеряет. А то и голову…

Саггс поставил бутылку виски на барную стойку.

— Ладно, мужик. Держи. Но наливать тебе я отказываюсь.

— Хорошо. Я сам себя обслужу. Cura te ipsum.

— Чего?

— Врач, исцели себя сам.

Садовник налил себе вполне приличную порцию. Саггс, подсчитав в уме, решил, что может выставить ему счет как за двойную. Его взгляд упал на смертоносца – черного, как полночь, скорпиона двадцати сантиметров длиной. Его клешни стучали по стеклу банки.

— Не понимаю, зачем ты притащил его сюда.

— Ну… – Садовник пожал плечами. – Принес и принес. Теперь он тут.

— И ты будешь держать его в этой проклятой банке?

— Пятнадцать лет, – сказал Садовник, обращаясь скорее к себе, чем к Саггсу. – Большой срок для трезвости. Моя жизнь за это время стала намного лучше.