Книга Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2, страница 58 – Шуан Мэйхуа

В случае, если дух выбирает физическую оболочку, которая никаким образом не подходит по первым трем выше писаным пунктам, то, будь выбранный сосуд простым смертным или же демоном, его ожидает мгновенная смерть как физического тела, так и сознания и полное расщепление души…

Му Ян стоял в ступоре какое-то время, а после сжал свиток и в гневе выругался:

— Демоны!

Лань Шицан крутил в руке женскую шпильку для волос. Он замер на какое-то время, внимательно рассматривая украшение, то и дело проводя пальцами по деревянной поверхности. Заметив на себе взгляд Хань Яоцзу, Лань Шицан сжал заколку в кулаке так сильно, что чуть не сломал ее, не рассчитав силу, но вовремя остановился и после спрятал украшение.

В лагере Хань Яоцзу не жаловали… Он был ценным пленником и одновременно многоуважаемым гостем. Хоть и жизнь под открытым небом, с вечным настроем на бой его напрягала, ему все-таки старались предоставить более-менее комфортные условия. Но Хань Яоцзу не стремился к подобного рода «особенному» отношению к своей персоне. Вспоминая, как они обращались с ним в Биянья, применяя физическую силу, вести себя горделиво, напоминая о своем статусе и принимая поблажки, – смешно. Тем более этот статус наследного сына, когда в Биянья правила его мать, в глазах этих дикарей-женоненавистников выглядел, мягко говоря, убого. Пару раз стражники, когда отбирали у него меч, переглянулись между с собой, насмешливо произнося: «не стоит ему брать в руки меч, чтобы он ненароком не поранился», по всей видимости, пытаясь так публично его унизить.

Хань Яоцзу сплюнул:

— Ублюдки.

Он же был парнем. Точнее, он уже был мужчиной. Даже если традиции твоей страны отличаются от соседнего государства, ты должен чтить их. Это как минимум приравнивается к неуважению и должно быть наказуемо. А как максимум ведет к большему конфликту между гражданами и политиками обеих стран. Но руки и ноги Хань Яоцзу были туго связаны невидимыми оковами. Единственное, что он мог делать, это продолжать браниться. Хотя открыто встревать в конфликты у него не было настроения. Но даже в подобном месте всегда найдется тот, кто будет более дружелюбно относиться к тебе. Хань Яоцзу внимательно смотрел на юношу, пока тот не почувствовал на себе его пристальный взгляд, решив подойти поздороваться.

— О, здравствуйте. Вам что-нибудь нужно?

Хань Яоцзу ответил коротко:

— Нет. – Указав на Лань Шицана, продолжил: – Почему это существо находится здесь?

— Вы про этого демона?

— Он хуже, чем просто демон. Даже у демонов есть душа, а это бездушная марионетка. К тому же он при жизни носил титул названого сына Лун Чжи. Был его преемником. Одним словом – он враг. – Глаза Хань Яоцзу сузились. Он внимательно посмотрел на юного воина, спрашивая: – Так почему Шэнь Панин, с его-то характером, позволил ему здесь ошиваться?

Паренек сразу почувствовал, что Хань Яоцзу пытается выпытать информацию. Зная, что стоит сболтнуть лишнего, и он может лишиться не только языка или каких-либо других частей тела, но и жизни, юноша сразу отрезал:

— Я не знаю, могу ли я делиться с вами информацией подобного рода. Да и сам я знаю немного.

— Но я же нахожусь у вас в плену. Что я могу сделать?

Отойдя на шаг от Хань Яоцзу, он продолжил: