Книга Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2, страница 48 – Шуан Мэйхуа

И Чан кивнул, соглашаясь со словами учителя.

— Я знаю об этом, но разве вы не говорили, что мы обязаны помогать каждому, кто нуждается в нашей помощи? Невзирая на его происхождение.

— Боюсь, эти слова больше предназначены нам – тем, кто лечит. Даже стоя на краю гибели, кто-то предпочтет умереть в муках, чем испить эликсир спасения из твоих рук. – Лекарь положил ладонь на плечо мальчика и, слегка сжав пальцы так, что через грубую ткань отчетливо прощупывались кости И Чана, сказал: – Предлагая кому-то свою помощь, не жди ничего в ответ.

И Чан сделал шаг назад.

— Я и не жду благодарности. Я просто пытаюсь помочь.

— Но это не входит в твои обязанности.

— Но, учитель, – возразил И Чан, слегка повысив голос.

Цзянь Чжун покачал головой, тяжело выдохнув:

— Дело не в тебе и не в твоих учениях, – он хотел еще что-то сказать, но промолчал. Единственное, о чем думал сейчас лекарь, это лишь о безопасности своего ученика, его будущем. Видя, как И Чан усердно старается и к тому же пытается углубиться в медицину, желая помогать людям, как он его и учил, Цзянь Чжун понимал, что только из-за того, что его наставник он, у мальчика нет будущего в стенах золотого дворца.

— Давай оставим лечение госпожи Хань Иньюэ придворным лекарям. Они знают свое дело лучше нашего, – протянул Цзянь Чжун, посмеиваясь. Он откинулся назад, делая вид, что очень устал. Цзянь Чжун тяжело встал, вздыхая, и направился к полкам с записями. Взяв несколько черновиков, он разложил их на столе, раскрыл и стал щуриться, делая вид, что пытается прочесть, но не может этого сделать. – Где ты там вычитал про иглы, мой мальчик? Старый стал, ничего не вижу. Ты тут так все красиво разложил, даже пылинки не оставил. Молодец какой.

И Чан подошел к учителю, пытаясь найти нужный свиток, в котором он недавно вычитал про свойство иглоукалывания и его технику. И Чан пробежался взглядом по иероглифам и, найдя нужный момент, не успел даже ткнуть пальцем в пергамент, как Цзянь Чжун обронил на стол один из пузырей со снадобьем. Бумага впитала влагу, а чернила, что за годы потеряли свой цвет, растворились в бледно-желтой лужице.

— Это была настойка от боли в желудке. Х-хотел проверить, готово ли оно… Вот незадача, обронил. Жалко-то как, ты тут все убрал, а я… – затараторил Цзянь Чжун.

И Чан некоторое время стоял в оцепенении с протянутой рукой, наблюдая, как влага разъедает рукописи его учителя. Он не сожалел о том, что Цзянь Чжун снова устроил беспорядок на столе. Нет. Но что-то подсказывало ему: учитель сделал это намеренно, лишь прикрываясь преклонным возрастом и неуклюжестью.

— Ничего страшного, – тихо произнес И Чан.

Он положил на стол иглу, которую держал в руке, и потянулся за сухой тряпкой, спеша вытереть жидкость и спасти оставшиеся записи.

* * *

Ю Гай велел всем слугам покинуть его покои. Нрав у среднего сына императора был довольно тяжелым. Учитывая его недуг, никто не желал выводить Его Высочество из себя своим непослушанием, поэтому по первой же просьбе принца они оставили его.

Молодая служанка поспешила убрать остатки недоеденного завтрака со стола и невольно подняла взгляд на принца. Как бы то ни было, он был молодым юношей благородных кровей, и его недуг лишь был подтверждением того, что он не сможет никогда быть полноценным правителем Поднебесной. Но не все желают достичь таких высот, как стать возлюбленной самого императора. Многим достаточно иметь синицу в руках, чем вечно смотреть на журавля в небе. Заметив, что Ю Гай не обращает на нее внимания, продолжая вдумчиво смотреть в окно, служанка, стиснув зубы, решила испытать судьбу и дотронуться до тыльной стороны его руки.