Книга Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2, страница 167 – Шуан Мэйхуа

Толпа снова стихла, когда для исполнения приговора вывели сразу двух заключенных, закованных в кандалы. В отличие от первого, который выглядел худо, ибо его тело покрывали синяки от побоев и запекшаяся кровь, второй, что постарше, не был сильно избит. Ханьфу старого лекаря лишь извалялось в пыли и грязи из-за пребывания в темнице. Его выражение лица было спокойным и даже можно было сказать умиротворенным, пока он не разглядел в толпе знакомого ребенка, невозмутимо торгующегося с продавцом целебных трав у прилавка.

— Одна медная монета за эти грибы? – с недовольством цокнул языком продавец. – Маловато будет.

И Чан снова внимательно осмотрел товар, не замечая суету вокруг себя, затем спокойно ответил:

— Сейчас не сезон, это верно. Но вы их плохо хранили. Половина уже испорчена. Все равно вряд ли кто-то, кроме меня, их купит. Так что не просите больше.

Продавец стиснул зубы. Этот мальчишка был его постоянным клиентом – упрямым и расчетливым. Особенно когда дело касалось некачественного товара, и продавец это знал.

— Ладно, забирай. – Он неохотно протянул грибы И Чану и, сунув монету в карман, буркнул: – Тут, говорят, людей казнить собираются. Не останешься поглядеть?

— Нет желания, – тихо пробормотал И Чан, поворачиваясь спиной. – Мне пора. Не хочу, чтобы, когда учитель вернется, меня не было дома.

— А где твой учитель? Никогда не слышал, чтобы старик Цзянь покидал Императорские стены.

— У него нашлась работа. Но он должен скоро вернуться.

И Чан почтительно поклонился и уже собирался уходить, как продавец испуганно воскликнул:

— Святые небожители, а это не сам лекарь Цзянь, о котором мы с тобой говорим?

И Чан обернулся. На лице продавца целебных трав отразилась странная смесь – удивление, смешанное со страхом.

Мальчик невольно скользнул взглядом в том же направлении… и застыл. Он увидел то, чего видеть не должен был.

— Учитель, – слетело с языка И Чана. Он сделал нерешительный шаг вперед, а после того, как несколько раз моргнул и убедился в том, что зрение его не подводило, ринулся пробираться через толпу к сцене. – Учитель.

Сердце Цзянь Чжуна упало. Его взгляд, прежде спокойный, стал влажным, и вскоре по его щекам покатились слезы.

В то же время два стражника подошли к Цзянь Чжуну, вынудив старика опуститься на колени, пока зачитывают его приговор:

— Во исполнение воли Небес и по указу Сына Неба, императора, сие есть справедливое воздаяние преступнику Цзянь Чжуну, приговоренному к смертной казни через удушение, за измену государству и за соучастие в сговоре с наказуемым Люй Яо.

Во время оглашения приговора все затаили дыхание, внимательно слушая голос Сына Неба, в то время как из толпы доносился детский крик:

— Мой учитель ни в чем не виноват! Мой учитель не виноват! Это неправда! Отпустите его. Кто-то подставил его. Учитель…

И Чан округлил глаза, когда его схватили за руку. Это был Ши Тао.

— Почему ты здесь?

И Чан продолжил рваться вперед, видя, как стражники готовят веревку. Он отдернул руку Ши Тао. Грибы, которые он только что купил, упали и рассыпались. И Чан продолжал кричать:

— Учитель! Нет!

Плечи Цзянь Чжуна дрожали. Он был готов к смерти, но он думал, что люди, попросившие его принять смертный приговор рядом с Люй Яо, не позволят мальчику видеть его кончину.