Книга Рассвет проклятой Королевы, страница 80 – Эмбер Николь

— Думаю, я могу рассказать тебе свой секрет, раз уж знаю твой.

Я забрал кольца и положил их в карман.

— Продолжай.

— Меня зовут Орим. Я бывший командир Тридцать шестого легиона Нисмеры.

— Так ты и вправду он. Король-бог, – произнес Орим, заканчивая смазывать ссадину на боку.

Он изобразил поклон, и я проворчал:

— Прекрати. Ненавижу это.

— Как… как ты выжил? – спросил он, когда мы расположились в нашей тесной палатке. Обратно мы прокрались между деревьями, чтобы стражники нас не увидели.

Я молча лег обратно на свою койку.

— Я видел… мы все видели, как небеса разверзлись. Как твой свет рассеялся по небу. Ты должен быть мертв.

Мертв. Вот что все обо мне говорили и, судя по всему, были правы.

Я взглянул на эльфа, заметив его опасение.

— А что произошло с тобой? Как ты, будучи беглым командиром Нисмеры, выжил? Обычно дезертирство равнозначно смерти.

Его улыбка померкла.

— Я уже говорил. Дело всегда в женщине.

— Ты кого-то потерял?

Орим поправил свое одеяло и повернулся ко мне лицом.

— Не просто кого-то. Ту самую.

Мое сердце сжалось.

— Твою амату.

Он кивнул.

— Она была… всем. Она, как и многие другие, умерла, когда Нисмера уничтожила мой мир.

Я прислушался к его сердцебиению. Сердце Орима бешено колотилось, но не беспорядочно, как у лжеца, а так, словно он был взволнован, словно мое существование что-то для него значило.

— У Нисмеры есть правило – нужно сделать выбор. Присоединиться к ней или умереть после того, как она победит. Мы выбрали первое. Моя сестра и я присоединились к легиону после признания поражения. С тех пор мы работали над тем, чтобы подорвать ее власть. Мы действовали тайно, собирая информацию для Ока и ожидая твоего возвращения. Но ты не появился, и тогда небо истекло кровью.

Я ощутил болезненный укол вины.

— Я не знал, что происходит за пределами сфер. Они были запечатаны. Я понятия не имел, пока они не открылись. Сожалею о твоей утрате.

Орим пожал плечами.

— Нам всем знакома эта боль. Сейчас моя единственная радость – мысль о том, что однажды я снова увижу свою амату. А до той минуты я буду помогать всем, кому смогу.

— Так и будет.

Я выдохнул, рассеянно погладил рану на животе и перевернулся на спину – перемена позы принесла мне некоторое облегчение.

— Я понял, кто ты, сразу же, как ты появился, – сказал Орим. – Они бросили тебя в фургон, и я увидел твою рану на животе. Это то место, куда Нисмера тебя ударила?

Я кивнул, сжимая одеяло в кулаке.

— Не она. Мой… – Мой голос затих. Каден был моим братом, и мне было тяжело признать эту правду. – Кто-то другой.

Орим тихо хмыкнул.

— Почему ты не умер?

Я встретил его взгляд – мягкая улыбка играла на моих губах, когда в памяти прозвучал тихий смех Дианны.

— Кто-то, кого я очень люблю, нашел и спас меня.

— Ах. – Я не видел его лица, но по голосу понял, что он улыбается. – В моей культуре не принято называть их аматами. Мы говорим просто – большая любовь. Эта женщина – твоя большая любовь?

Я кивнул, уставившись в потолок палатки.

— Величайшая.

— Она?..

Его голос затих.

Я знал, о чем он хочет спросить. Он хотел узнать, жива ли Дианна, и я точно знал, что она жива. Я знал это каждой клеточкой своего существа, даже если не мог чувствовать ее с такого расстояния. Я не смог бы это объяснить, даже если бы постарался, но это тепло, этот огонь в моей душе, предназначенный только для нее, все еще ярко горел. Этот свет не погас.