Книга Рассвет проклятой Королевы, страница 296 – Эмбер Николь

— Я помогу тебе, чем смогу. Научу тебя питаться, не убивая, как только мы избавимся от последней волны страдания. Ты будешь здоров как бык, или как там говорят на Онуне.

Я выдавил улыбку и подтянул колени к груди, положив на них руки.

— У тебя был секс с тех пор, как он обратил тебя? – спросила она.

— Нет.

— Почему?

— Потому что именно это и отталкивает. – Я почувствовал, как у меня сдавило грудь, а на глаза навернулись слезы.

Дианна кивнула.

— Я все гадала, как это случилось.

Я провел тыльной стороной ладони по щекам. Впервые за несколько месяцев я об этом заговорил.

Наступила долгая тишина, и я забеспокоился, что она будет винить меня. Я взглянул на Дианну и увидел в ее глазах тоску.

Она заметила, что я смотрю на нее, и покачала головой, скрывая свои чувства.

— Прости.

— Тебя? – Я усмехнулся и выпрямился. – Прости за…

Она подняла руку, обрывая меня, и я подчинился. Я не знал, было ли это из-за того, что ее натура Иг'Моррутена требовала уважения, или из-за того, что она была воплощением королевы и стояла рядом с Самкиэлем, но я слушал.

— Не извиняйся, Кэмерон. Я поступала с моей сестрой гораздо хуже, чем ты. Я понимаю. Если кто-то и может понять, то только я.

— Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы я сдался, как ты, когда потеряла Габби, – признался я. Эта мысль не раз приходила мне в голову в этом проклятом дворце ужасов. – Сжечь дотла весь мир. Чтобы было бы не так больно.

— Это ничего бы не изменило, – сказала она.

Я перевел взгляд на нее.

— Говоришь так, будто знаешь, о чем речь.

Дианна провела рукой по лицу и глубоко вздохнула, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. Я боялся, что мои слова прозвучат для нее как пощечина. Я не хотел, чтобы это выглядело так, будто я бросаю ей в лицо ее прошлое.

— Это другое. Мне было… очень грустно и очень одиноко, и это было единственное, что помогало мне что-то чувствовать, по крайней мере, мне так казалось. Кормежка? Да, она делает тебя сильнее, но тебе не обязательно становиться таким же убийцей, как я. А секс? Он был бессмысленным. В этом ты прав. Все, что я сделала, – это причинила боль Самкиэлю, и ты знаешь, что я этого хотела. Я хотела прогнать его, доказать себе, что наше чувство никогда не было настоящим, что наши отношения ничего не значили. Я хотела, чтобы он ненавидел меня так же, как я ненавидела себя, может быть, даже наказал меня. Но все, что я делала, – это лгала себе и пыталась похоронить свои чувства. Я любила его до того, как умерла Габби, и я винила его и себя в ее смерти. Я искренне верила, что ее убила моя любовь к нему. Конечно, это было не так. Тебя обратил психопат, управляемый другим психопатом, который хочет править мирами. Так что нет, это не поможет.

Я изучал ее, чувствуя, как между нами возникает глубокая связь.

Дианна понимала.

— Я ненавижу себя.

— Почему?

Слова бурлили у меня в горле, готовые вырваться наружу. Они жгли и молили о свободе, и я собирался дать им эту свободу. Дианне нужно было многое признать, чтобы исцелиться, и мне пора было начать.

— Потому что из-за меня убили его сестру.

Как только эти слова сорвались с моих губ, я почувствовал, как с моих плеч словно свалилась гора. Как будто то, что я так долго держал это в себе, загнало меня в ловушку ненависти к себе. Это было глупо и безрассудно.