Книга Рассвет проклятой Королевы, страница 159 – Эмбер Николь

— Тебе куда-то нужно? – промурлыкала она позади меня.

Ее рука провела по моему плечу, но я остался неподвижен.

— Нет, моя госпожа. Здесь просто очень жарко.

Это была не совсем ложь. В цехе было невыносимо жарко – ее рабочие трудились над каким-то устройством. Но у меня действительно были планы. С недавних пор мы с Камиллой каждый день обедали на вершине крепости. Это было единственное время, когда мы оба чувствовали, что мир не ускользает между пальцев, и я этим наслаждался. Недавно она так искренне рассмеялась над каким-то глупым замечанием, и моя кровь почти закипела. С ней было так легко. Всегда. Я навещал ее на руинах Раширима по тем же причинам. С Камиллой я мог просто расслабиться, мог быть кем угодно, мог просто быть. Она ничего от меня не просила – только этого.

Когда дело касалось Нисмеры, я становился почти сумасшедшим. Я знал это сейчас и знал это сотни лет назад, но не мог сдержать себя, даже если бы захотел. Она была как магнит – притягивала меня к себе с бешеной силой, и я не мог ей сопротивляться.

— Не волнуйся, мы не задержимся здесь надолго.

Нисмера опустила руку, одарив меня застенчивой улыбкой. Это не вызвало во мне никаких чувств, и так было уже очень давно. Я вспомнил те дни на Рашириме, как я ловил каждое ее слово, каждое движение. Тогда я думал, что люблю ее и она любит меня, но, как цветок без внимания, эта любовь увяла. Я осознал это слишком поздно, пообещав ей себя и заключив неразрывный союз. Теперь я застрял с ней. До самой смерти.

Иногда я хотел, чтобы Нисмера в ярости на меня набросилась, хотел, чтобы она освободила меня от рабства, но этого не случится. Поэтому я делал то, что она говорила – лгал, манипулировал и причинял боль. У меня не было выбора. Ее воля была моей волей.

Мое бедро закололо – я в очередной раз вспомнил, как она сделала меня своим рабом. Я больше не был просто подчиненным Небожителем – теперь я стал ее питомцем. Я не мог нарушить ее приказ, даже если бы осмелился. Она обманула меня ложными признаниями в любви, и я отчаянно в это верил. Я жаждал любви, как и любой другой придурок в этой Вселенной. Даже сейчас в глубине души я этого желал. И все же теперь в моих глазах любовь стала чем-то больным и извращенным, чем-то, способным поставить великих мира сего на колени, и это сводило меня с ума.

С колотящимся сердцем я вспоминал, как Нисмера увезла меня с Раширима – она обещала мне ночь страсти, но вскоре все превратилось в кошмар наяву. Она скакала на мне, пока я не ослеп от блаженства, а затем пронзила меня насквозь. Сотня ведьм окружила нашу кровать – песнопения и заклинания, услышанные в тот день, все еще снились в кошмарах. Я умолял ее остановиться, но она не слушала. Как и всегда. Я ненавидел это, ненавидел ее.

Станки с визгом остановились, выдернув меня из пучины воспоминаний. Я покачал головой, думая о единственной ведьме, которая всегда прикасалась ко мне с осторожностью. Она была моим спасением, моим покоем.

Измазанный машинным маслом Квилл приблизился к нам, шаркая ногами. Подойдя, он опустился перед Нисмерой на колени.

— Сделано, моя госпожа.

Нисмера взвизгнула, хлопнув в ладоши.

— Превосходно, Квилл. Покажи мою новую игрушку.

— Да, да.

Квилл повернулся и взмахнул посохом, подкатив к нам тележку. В ней лежало что-то похожее на часть доспехов, завернутую в ткань.