Книга Мертвые земли Эдеса, страница 88 – Софья Шиманская

Последние символы выгорели. Защита пала.

От треска искр, криков и надвигающегося грохота Луций едва слышал собственные мысли. Удар каменного выступа под колено сбил его с ног, и он отполз в сторону. Талорка отшвырнула огненным вихрем боевых заклинателей. Она занесла руку для новой волны, двигаясь на Луция. В его висках стучало отчаянное предчувствие близкой смерти. Царство Диспатера гостеприимно открыло двери, и именно эти сочащиеся ненавистью зеленые глаза – последнее, что он увидит. Не те, что смотрели на него с насмешливым теплом и просили никуда, во имя всех богов, не соваться в одиночку.

— Прекрати! Просто беги! – Возглас на языке Старого Тала вырвался из его горла. Луций увидел, как у талорки расширились глаза.

Она замешкалась на мгновение – и проиграла.

Удар меча перерубил ее от шеи до пояса. Кровь хлынула на лазурный плащ Луция, окрашивая его в густой черно-фиолетовый.

Тело талорки рухнуло. Ее голова оказалась на его коленях. Пропитанные кровью длинные волосы оставили на голенях смазанные красные следы.

Луций поднял взгляд.

Марк Центо стоял над ним и брезгливо вытирал меч о бордовый лен сагнума.

— Потери? – Он обращался к одному из заклинателей. Тот, пошатываясь, сбивал огонь с одежды.

— Больше двадцати мертвыми.

— Позор. – Марк переступил через тело женщины и осмотрелся. Солдаты – включая раненых, – выстроились в шеренги. Площадь была изъедена рытвинами и завалена камнями, среди которых красными лоскутами лежали трупы. – Убрать здесь все. Найти ответственных.

Закипела работа. Легионеры принялись разбирать завалы. Они складывали камни на краю форума, уносили тела павших. Раненые сформировали очередь к боевым магам, которые латали их Печатями Исцеления. Кого-то из них поддерживали здоровые товарищи, кого-то несли на руках. Боевой маг с пробитым животом был бледен. Его руки дрожали, но он лишь перетянул рану широким куском ткани. Лагерь работал как муравейник. К площади стягивались солдаты, которые не принимали участия в стычке, но присоединялись к уборке. Воздух наполнился равномерным гулом, лишь изредка прерываемым чьими-то болезненными стонами.

Луций отстраненно наблюдал за тем, как Центо раздает указания. Тело талорки все еще лежало поверх его вытянутых ног и давило окоченевшим весом. Пролитая кровь застывала на одежде, присыхая к коже. Луций не двигался. Только рассеянно теребил в пальцах прядь волос убитой. В его голове не было ни единой мысли.

Он плавал в безмятежной пустоте, равнодушной и ласковой. Она обволакивала его как густое масло, не пропускала ни эмоций, ни рассуждений. Даже гасила нудную пульсацию боли от щепы, застрявшей между ребрами. Луций потерял счет времени. Он не знал, сколько продлился бой, не знал, как долго на него смотрят остекленевшие мутные глаза мертвой талорки.

— Я уберу это, господин.

Чьи-то руки приподняли труп. Луций вздрогнул и рефлекторно вцепился в ссохшиеся волосы. Перед ним стоял молодой солдат. Он боязливо смотрел на Луция, косясь на фамильный знак его фибулы.

— Ага. – Луций неохотно разжал пальцы. Его кожа под кровавой коростой зачесалась и начала саднить. Он медленно приподнялся, разминая затекшие ноги, и сел удобнее.

Легионер стащил тело в сторону.

— Можно взять плащ? Он испачкан, – солдат потянулся к фибуле, но Луций помотал головой, и он отступил, – первый бой самый страшный, господин. Ты ведь не из боевых?