Книга Мертвые земли Эдеса, страница 130 – Софья Шиманская

Он поблагодарил бы Фортуну, если бы не знал, что эта сука еще недостаточно над ним поиздевалась.

Луций все-таки остался один. Снова. Посреди мраморной пустоты и людей, с которыми он не мог говорить открыто. С огромным ворохом того, что он не должен был знать, и грузом тайн, которые приходилось хранить.

Рухнув обратно на кровать, он уставился в потолок и провалился в мысли.

– Ради всего сущего, не дергайся.

– Ты понимаешь, что, если ты меня этим порежешь, я себя даже исцелить не смогу, – проворчал Луций, краем глаза косясь на свое отражение в зеркале, – это проклятый камень, я не знаю, где отец его вообще взял.

Орхо держал его за подбородок. Он, красуясь, провернул в ладони клинок. Прозрачное торбенитовое лезвие опасно сверкнуло зеленью.

– Я тебя не порежу, – улыбнулся Орхо, крепко удерживая его лицо, – ты сам на него напорешься, если не прекратишь вертеться.

– Выбрать нормальный нож тебе гордость не позволила? – съязвил Луций.

– Нет, скука. А еще это единственная достаточно острая вещь в этом доме. Теперь заткнись хоть на минуту.

Луций хотел было возразить, но лезвие уже приблизилось к горлу. Орхо брил его быстро, но аккуратно. Луций почти не чувствовал прикосновения холодного камня к коже. Закончив, Орхо спрятал кинжал за широкий пояс, встал позади Луция, чуть наклонившись над ним.

– Больше паникуешь.

– Отращу бороду, чтоб тебя. – Луций бросил на него недовольный взгляд через отражение. В сущности, он не злился, но поставить на место самодовольного талорца хотелось.

– Кошмар какой. Смилуйся.

– Ты сам-то не думал постричься, варвар?

– Если хозяин этого хочет.

Орхо лукаво улыбался, глядя ему прямо в глаза через отражение в зеркале. Его черные пряди рассыпались по плечам Луция. Гладкие и очень тяжелые. Интересно, если сказать – правда отрежет? Зачем они ему? В бою опасно, в быту неудобно. У Луция было столько вопросов, и почему-то ему было неловко их задавать.

– Не хочет.

— Господин! Эй! Да чтоб тебя…

Луция ударили по щеке. Он растерянно моргнул и увидел перед собой припухшие глаза цвета палой листвы и нахмуренные прямые брови Рады. Убедившись, что Луций пришел в себя, она выпрямилась и скрестила руки на груди.

— Ты что делаешь? – Она глядела на него крайне сердито.

— А что я делаю? – Луций поднялся, растирая щеку. Щетина кололась.

Ему казалось, что он не спал, а погрузился в воспоминания и потерялся в них. Теперь он чувствовал себя так, словно выбрался из воды на пронизывающий ветер.

— Ты тонешь в прошлом, – нахмурилась Рада. Отвернувшись, она протянула ему стопку свежей одежды. – Твоя тень и так тонкая, не делай себе хуже. Оденься, господин. Я принесла воды.

— Почему ты еще здесь? – спросил Луций, натягивая мягкую тунику. – Я думал, ты сбежишь во время пожара. И зачем ты меня ударила? – Возмущение вышло запоздалым и оттого неуклюжим.

— Аэд велел мне остаться, и я осталась. Ты споткнулся, и не единожды, господин. Ты звенишь бедой. Я буду тебя защищать.

Луций окинул Раду полным скепсиса взглядом. Тщедушная, угловатая, ростом она едва доходила ему до подбородка. Аэд… так, судя по всему, она говорила об Орхо.

— Во-первых, как ты меня защитишь? Ты сломаешься, если на тебя подуть. – Рада насупилась. – Во-вторых, ты служишь мне, с чего ты слушаешься его приказов?